Череп Тимура
Шрифт:
– Не верю!
– Ух какой Станиславский выискался. Тамара хорошая актриса. Она справилась со своей ролью.
– А смертельный укол? Это тоже был фарс?
– Тут, признаться, я решил, что натурализм не помешает. Я вколол ей лекарство, хотя мы договаривались об имитации.
– Но она же могла умереть!
– Не люблю сослагательное наклонение. Тамара жива, вы блестяще справились с испытанием.
– Она старалась ради вас?
– Не совсем. Моя цель вам ясна, а Тамара и ее брат стремятся выехать в Израиль к родителям. Их не выпускают. А у меня есть люди в Аджарии, которые помогут перебраться им в Турцию. Скоро мы поедем туда. Да, Томочка?
– Я устала держать веревку, – отозвалась девушка.
По ее равнодушному голосу Тихон понял, что все сказанное было правдой. Горькое отчаяние наполнило его душу. Плотно пригнанные кирпичи в стенке колодца не оставляли шансов за что-нибудь зацепиться. Глубоко внизу ждали острые колья.
– Потерпи еще чуть-чуть. Я проверю ящик, – отсрочил неминуемую гибель Давид Орбелиани.
Князь подтянул стальной ларец, бережно установил перед собой, щелкнул пружинными замками. Аристократические руки медленно подняли плотную крышку. Белое облачко, похожее на туман, выплыло из-под нее. В подземелье стало светлее и ощутимо холоднее. Будто неведомая энергия растеклась по закуткам и прощупывала всех зябкими пальцами. За толстыми стенками ларца на мягком черном бархате покоился матовый череп. Орбелиани трепетно дотронулся до лобной кости.
– Это он, – прохрипел князь и поспешил захлопнуть крышку. Мутные глаза посмотрели на Тамару. – Схема подземелья у тебя?
– Да.
– Отпускай веревку.
Дрожащая рука князя отстегнула от ларца цепь, свисающую с потолка. Тамара Кушнир разжала руки, удерживающие натянутую веревку. Цепь с бряцанием втянулась в потолок, веревка мгновенно юркнула в колодец. Отчаянный затихающий крик Заколова вырвался из глубины наружу. Круглая каменная крышка упала на прежнее место, закрыла колодец и заглушила вопль.
Князь перекрестился, поднял драгоценный ларец, улыбнулся девушке:
– С Богом. Иди вперед, показывай дорогу.
66. Выход
Тамара Кушнир двигалась осторожно, постоянно сверяя путь с деревянной картой-орнаментом. Она не хотела допустить глупой ошибки в самый последний момент, когда цель опасной экспедиции достигнута. О наивном Тихоне Заколове и других жертвах она старалась не вспоминать. Их план удался, они победители! Остальное не важно. Она часто оборачивалась и строгим взглядом следила, чтобы князь не отстал и не свернул, куда не следует. Ее немного тревожило, что вожделенный череп Тимура находится пока не в ее руках, но пистолет, заткнутый за пояс, согревал и придавал уверенность.
Войдя в небольшую комнату, Тамара остановилась посередине и облегченно выдохнула:
– Все.
Давид Вахтангович осмотрелся. Из комнатки шли еще три темных хода.
– Что – все?
– Мы пришли. Это конечная точка.
– Откуда ты знаешь? Вот новые коридоры.
– Эта последняя, двадцатая глубокая бороздка. – Тамара раздраженно ткнула пальцем в деревянный шар. – Дальше путь не отмечен.
– И что теперь?
Тамара с помощью фонарика внимательно изучила стены и потолок. С одной стороны у пола она заметила небольшой лаз. Сунувшись в него, она увидела конец веревочной лестницы. Вверх уходил узкий прямоугольный проход.
– Выход здесь, – распрямившись, сообщила она Орбелиани.
Князь встал рядом, опустил ларец.
– Девочка моя. Как ты настрадалась. – Он сжал двумя руками ее щеки и слащаво чмокнул в выпяченные губы. – И я без тебя соскучился. Ты не представляешь, как все эти дня я хотел тебя обнять.
Тамара брезгливо отстранилась.
– Достаточно. Любовь закончилась.
– Ты устала, я понимаю. Сегодня мы снимем номер в лучшей гостинице города.
– Ничего ты не понимаешь. – Девушка отпихнула князя, в ее руке появился пистолет.
– Детка, опусти оружие. Ты не умеешь с ним обращаться.
– Странно, сегодня все друг друга убивают.
– О чем ты говоришь?
– Только ты один хочешь остаться чистеньким. Даже с Тихоном поручил расправиться мне.
– Тебе надо выпить и забыться. Все пройдет. – Князь нежно потянулся к лицу Тамары.
– Прочь свои вонючие руки! Не прикасайся ко мне! Я не забуду, как ты вколол мне дозу и поставил на карту мою жизнь.
– Все в прошлом. Мы шли к великой цели. Давай выберемся и объяснимся наверху.
– Нет! Ты останешься здесь.
– Томочка, что ты такое говоришь?
– Череп Тимура выйдет на свет вместе со мной. Я буду им владеть. Он будет служить мне!
– Ты не сможешь выбраться из страны! Тебе некому будет помочь.
– Я изменила планы. Я не могу думать только о себе. Таких, как я, в стране сотни тысяч, и все мечтают выехать на историческую родину. Я добьюсь от государства разрешения на свободный выезд евреев за границу. Иначе череп Тимура достанется врагам СССР.
– Глупости. Пока ты им объяснишь…
– Они прекрасно знают о злой силе Тимура. Недаром за нами по пятам шел КГБ.
– Томочка, мы же любим друг друга. Помнишь, как нам было хорошо.
– Мне всегда было противно с тобой.
– А как же ласковые слова и те минуты, когда мы…
– Урод! Я играла.
– Все изменится к лучшему, вот увидишь. – Взгляд князя стал холодным. За время разговора он постепенно придвинулся к девушке на расстояние вытянутой руки. Пальцы опустились в карман пиджака и сжали маленький нож. – Томочка, мы сможем договориться.
Тамара Кушнир, начавшая карьеру журналиста с театральных рецензий, достаточно разбиралась в актерских талантах. Как только Давид Орбелиани выхватил нож, она выстрелила. Обгоревший пистолет не подвел. Пуля попала в живот князя. Он закряхтел, зашатался и повалился вбок, накрыв собой стальной ларец. Тамара брезгливо столкнула еще дышащего Давида Орбелиани на пол.
– Подыхай теперь, лысый козел.
Ее рука ухватилась за рукоять ларца, но тут же отдернулась. По пальцам стекала кровь князя. Тамара торопливо вытерла руку и стальной ящик носовым платком. Ларец с черепом оказался тяжелым. Она пихнула его в узкий проход, следом пролезла сама, подергала лестницу. Старые веревки держали крепко.