Через все преграды
Шрифт:
Юные диверсанты огибают обнесенное колючей проволокой поле и подбираются к складу с противоположной от ворот стороны.
— В случае чего… — шепчет Сергей товарищам, придвинувшимся к нему вплотную; он хочет сказать напоследок что-то очень важное, но… проклятая дрожь! Челюсть хоть руками держи. «Заметят — подумают еще, что сам трушу», — злится на себя Сергей и наконец с трудом выдавливает:
— Друг друга не бросать! Расходись по местам.
Роли он распределил заранее, еще при обсуждении плана диверсии, и теперь каждый участник знает, что делать.
Никита и Сашка ползут вдоль проволоки в разные стороны — они караульные. Выждав время, чтобы дать им занять удобные для наблюдения позиции, Илья осторожно подсовывает палку под нижнюю проволоку и приподнимает ее. Сыплется иней, раздается отвратительный скрип.
— Тише! — отчаянно шипит Сергей, хватая товарища за руку.
С минуту они сидят не дыша. Потом Сергей сам пробует поднять конец палки. Тот же скрип. На их счастье, часовой зашел в булку греться.
Скрип переходит в скрежет, однако отверстие уже настолько велико, что в него можно пролезть.
— Держи так, — командует Сергей Илье.
Сбросив с плеч накидку, Тимофей лезет первым. В проходе он задерживается, зацепившись за проволоку. Слышен звук разрываемой ткани. Оказывается, в заиндевелой траве скрыта еще одна колючая проволока, которой они вначале не заметили.
— Не зацепись, — предупреждает Тимофей.
Сергей передает ему конец шпагата, осторожно просовывает вперед ящик со взрывателем и, стараясь не слишком плотно прижиматься к земле, ползет под проволоку. Фуфайка на груди все-таки трещит, рвутся штаны. Больно ободрав о шипы ногу, он пробирается за Тимофеем.
Вот и ряды бочек. Они лежат на бревнах, аккуратно по пять штук. Таких рядов, разбросанных по всей территории склада, несколько десятков. Сверху они прикрыты запорошенными ветками и темнеют лишь внизу.
Прежде чем приступить к выполнению самой ответственной части своего плана, мальчики несколько минут сидят притаившись и слушают. Им предстоит много работы: надо отвинтить у бочек пробки (Тимофей для этой цели несет специальный ключ), потом в каждом ряду необходимо перевернуть хотя бы по одной бочке, чтобы бензин вылился на землю, и затем уже установить зажигательный снаряд.
Сергей начинает понимать, как трудна их задача. К чувству страха примешивается тревога: справятся ли они с Тимофеем? Не напрасен ли весь их риск?
— Приступаем, — одними губами произносит Тимофей.
Он осторожно стаскивает крайние ветки. Едва слышно звякает ключ о железо.
— Подошел? — шепчет Сергей. Он боится, как бы пробки не оказались другими, чем те, к которым подобран ключ.
Тимофей не отвечает. Замятый своим делом, он не слышит вопроса.
Сергей ставит ящик, сбрасывает старенькие рукавицы, вместе с другом берется за рукоятку ключа:
— Давай разом. Короткий рывок.
— Есть! — с облегчением произносит Тимофей. — Пошла.
Они отвинчивают еще три пробки. Последняя в ряду не поддается.
Выстрел!.. Он хлопнул где-то далеко, как будто на морозе треснуло дерево, но ребята вздрагивают и приседают за бочкой.
Тихо.
— Так просто, — успокаивает Тимофей, переводя дыхание. — Они часто зря палят, идем дальше.
— Давай здесь одну бочку перевернем, чтобы бензин выливался.
Площадка бензосклада имеет небольшой уклон в сторону ворот. Сергей осторожно выбивает ногой деревянную подкладку, удерживающую на бревнах весь ряд, Тимофей легко трогает с места крайнюю бочку. Слышен скрип железа по мерзлым бревнам, и вслед за первой бочкой катятся остальные.
Громко булькает и шелестит выливающийся бензин, запах его становится гуще. По белой траве расползается широкая темная полоса…
Т-р-р-р-к!.. Автомат! Издали кажется, будто скрипнули ворота на морозе. Еще!.. Еще!.. Торопливые хлопки винтовок! Далеко, должно быть, на другом краю аэродрома, вспыхивает ракета. Мальчуганы опять припадают к земле. Гулкие удары в груди и ушах.
— Тревога!.. — шепчет Тимофей. Его колотит так, что слышно, как щелкают зубы. — Сорвалось! Уходить надо…
Сергей не сразу понимает, что говорит ему товарищ.
«…Ах, да, уходить. Ну, конечно, уходить! Надо только поставить ящик под бочки да привязать к кольцу взрывателя конец шпагата…»
Бесчувственными, словно обмороженными, руками он шарит по земле.
Стрельба вдали разгорается с каждой секундой; кажется, кто-то ломает сухой хворост.
— Бежим! — выдыхает рядом Тимофей, порываясь вскочить. — Поймают — кожу сдерут!
— Уходи… Я сейчас.
«…Вот и ящик. Где же шпагат?.. Ага, есть!.. Страх надо побеждать… как врага. Побеждать».
Бах!.. Выстрел гремит будто в самое ухо: стреляет часовой у ворот. Сергей едва не дергает за спусковую чеку.
Невдалеке стрекочет сорока — Саша подает сигнал тревоги.
Тимофей вскакивает:
— Бежим!
…Шпагат путается в непослушных руках Сергея. Сердце страшными толчками гонит в мозг не кровь, а ужас: все тело заполняет один крик: «Бежать! Бежать!»
«А бензин?.. Они хотят Москву отсюда бомбить!.. — мелькают в сознании мальчика слова старика партизана. — Москву!»
И хотя страх не проходит, но пальцы настойчиво заканчивают свое дело.
Бах!.. Опять у ворот.
…Готово! Можно уходить. Властная сила, как пружина, подбрасывает Сергея с земли. Не чуя ног он мчится к тому месту, где видна фигурка Ильи.
Впереди бежит Тимофей. Он с размаху ныряет под проволоку и, завязнув, бьется в ней, как птица в силке.
Сзади новый выстрел и крики.