Чтение онлайн

«Камбоджа».

Он вывел его на след своего другого преступления.

Линда Кройц.

Февраль 1997 года.

Ангкор.

Теперь Марк, сжимая в руках сумку, ехал по мертвому городу. Он уже приезжал сюда в 1994 году, чтобы сделать репортаж о королевской семье. Он прекрасно помнил этот однообразный город. Все серое. Не только стены, но и души. Спустя двадцать лет Камбоджа все еще не оправилась от шока, не очнулась после геноцида, учиненного красными кхмерами. Эту страну населяли призраки, здесь говорили шепотом, каждый носил в себе свои раны и своих мертвых.

Впрочем, через окно такси Марк замечал и определенное оживление. Здания оставались такими же безликими, но появились лавчонки, удивлявшие своими красками, разнообразием ассортимента и изяществом вывесок. Ткани, блестки, аудиоаппаратура, выложенные прямо на тротуарах… Пусть приглушенная, пусть затаившаяся, но жизнь все-таки шла своим чередом. Она выплескивалась наружу и, как ни странно, казалась более реальной, чем в Куала-Лумпуре. В отличие от малайской столицы, где все было гладким, упорядоченным, кондиционированным, тут люди и предметы обретали подлинную фактуру, рельеф, чувствительность.

К вечеру улицы понемногу окрашивались в кремовые, бежевые, розоватые тона, становились более заметными кирпично-красные тротуары, тропинки, утоптанные босыми ногами. Здания, казалось, растворяются в облаках красной пыли, обнажающей их кирпичное нутро. Воздух пропитывался красками, рассыпался на мириады частиц. А в конце проспектов солнце словно притягивало к себе эти пурпурные отсветы, оставляя мраку безжизненные силуэты, мертвые тени… В этом раскаленном докрасна тигеле даже мопеды, эти черные тени, привязанные к земле, словно улетали, возносились к небу, поднимались к облакам.

А потом взгляду открылся Королевский дворец.

Сверкающая кровля, резные орнаменты, зеркальные стрелы, окруженные высокими глухими шафранно-желтыми стенами. Эти строения напоминали золотые корабли с высокими мачтами и надутыми парусами, медленно входящие в укрепленный порт.

Марк достиг цели своего путешествия. Нет, он вовсе не собирался остановиться во дворце, его интересовал отель напротив. «Ренаксе», излюбленное пристанище европейцев, настолько же запущенное, насколько великолепен был сияющий по соседству дворец. Марк жил тут в свой первый приезд.

В этом здании был какой-то особый шарм. Оно располагалось в глубине парка, среди высоких сухих деревьев, путь в номера лежал через одну из двух ажурных галерей, выложенных кремовой и шоколадной плиткой. Большие плетеные кресла на центральной террасе располагали к тропическим мечтаниям.

Заполняя гостевую карточку, Марк заметил нескольких европейцев, сидящих в этих самых креслах, они отлично вписывались в обстановку. Не простые туристы. Скорее искатели приключений, усталые журналисты или же служащие неправительственных организаций. Их часто можно было встретить в этой возрождающейся стране, и они всегда казались измотанными и ненужными.

Марк углубился в галерею, не желая ни встретиться с каким-нибудь старым знакомым, ни втягиваться в разговоры. Номер оказался довольно мрачным. Большая пустая темная комната, в которой стояла только кровать из черного дерева под неработающим вентилятором. Окна, судя по всему, выходившие на кухню, закрыты завинченными ставнями. Температура здесь, наверное, могла подниматься до тридцати пяти градусов.

Он пожал плечами: оставаться в Пномпене не входило в его планы. Расследование обязательно поведет его по следам Линды Кройц, в Сием-Реап, к храмам Ангкора…

Расследование…

Но с чего же начать?

Он больше не ждал писем. Он знал, что Элизабет предстояло испытание: ей надо будет действовать в одиночку. Тем не менее он включил свой компьютер и подключился к телефонной линии.

Он получил новый знак. Реверди написал просто:

«Ищи фреску».

Марк открыл глаза. В девять утра он уже просыпался. Проклятье: проспал рейс на Сием-Реап. Придется задержаться на день в Пномпене. И чем же заняться? Ночью он размышлял над приказом Реверди: «Ищи фреску». Игра продолжалась. И у него не оставалось сомнений в том, где он должен искать: храмы Ангкора с тысячами разных барельефов и орнаментов. Это сулило успех.

После легкого завтрака он решил провести время в столице с толком и прибегнуть к старым испытанным методам. Тем, которыми воспользуется любой французский журналист, чтобы продвинуться в предпринятом им расследовании. Сделав несколько телефонных звонков, он взял «такси-мопед» и отправился в редакцию главной франкоязычной городской газеты «Камбож суар».

Редакция помещалась на неасфальтированной улице в самом центре города. Серое здание с отсыревшими стенами, с сине-белой вывеской, какие встречались в старину на парижских улицах.

В ожидании встречи с главным редактором, которому он передал свою визитную карточку, он мерил шагами холл: темную комнату с голыми бетонными стенами, в которой стояли остро пахнущие бензином мопеды. В глубине, под лестницей, находился вход в еще более темное помещение, единственное окно которого загораживали пачки газет. Заинтересовавшись этим нагромождением, Марк подошел поближе.

Архив.

За свою карьеру он повидал немало архивов, но этот бил все рекорды беспорядка и заброшенности. Вдоль стен стояли ящики, переполненные связками грязной бумаги. При взгляде на эти старые, потрепанные газеты напрашивалось сравнение с мертвыми лианами, а не с печатным словом, хранящим память. В центре комнаты были свалены испорченные компьютеры вперемешку со сломанными, лежащими кверху ножками креслами и книгами в масляных пятнах.

Необъяснимым образом это мрачное помещение напомнило ему другой архив, куда более упорядоченный, который он видел на Сицилии. После смерти Софи он вернулся туда в поисках фотографий ее тела — такого, каким он его нашел, но которое не запомнил. Эти фотографии и сейчас стояли перед его глазами: обугленный рот, вспоротый живот, внутренности на полу. Но вся эта картина представала перед ним только в виде четких глянцевых отпечатков. Он так и не сумел вспомнить ни одной детали… реальной детали.