Чтение онлайн

— Вот что надо сделать в первую очередь. Найти свидетелей. Можешь даже начать составлять новую таблицу. Я никогда не поверю, что в деревне, где каждый второй с утра до ночи пишет с натуры пейзажи, в день убийства Морваля никто ничего не видел. А то получается, что наш единственный свидетель — анонимный папарацци, приславший нам похабные фотки. Это если не считать дружелюбную псину. Ты в соседний дом заходил? Ну, на эту мельницу?

Серенак достал из кармана ключ от выкрашенной красной краской двери, на которой висела табличка с тремя надписями. «ЛАБОРАТОРИЯ. АРХИВ. ОТДЕЛ ДОКУМЕНТАЦИИ».

— Нет еще, — признался Бенавидиш. — Схожу в ближайшее время.

Инспектор отпер красную дверь.

— А я пока еще кое-что придумал. Будет чем занять весь комиссариат. Возможно, придется бросить на это дело целую команду. Сюрприз от начальства!

Они вошли в темную комнату. На столе стояла картонная коробка. Серенак открыл ее и достал гипсовый слепок подошвы.

— Сорок третий размер! — гордо провозгласил он. — Подошва сапога. Если верить Мори, каждая такая подошва индивидуальна — улика надежнее отпечатка пальца! Это след, оставленный в грязи на берегу Эпта через несколько минут после убийства Морваля. Не думаю, что должен тебе объяснять: владелец этого сапога — как минимум, прямой свидетель преступления. Не исключено, что он же и убийца.

Сильвио вытаращил глаза.

— И что мне с этим делать?

Серенак рассмеялся.

— Объявляю начало операции «Золушка».

— Послушайте, патрон… Я честно стараюсь следить за ходом вашей мысли, но ваш юмор…

— Ничего, Сильвио, не переживай. Скоро привыкнешь. Ты на меня не обижайся.

— Да я не обижаюсь. Мне, по правде говоря, чихать. Но я не понял: при чем тут Золушка?

— Это современная версия — деревенская. Декорацией служит болотная грязь. Короче говоря, мы должны проверить все сапоги, которые хранятся в домах трехсот жителей деревни Живерни.

— Ничего себе!

Сильвио провел пятерней по волосам.

— Как полагаешь, сколько их может оказаться? — продолжил Серенак. — Пар сто пятьдесят? Максимум, двести?

— Елки, инспектор, что за бредовая идея?

— Именно! По этой самой причине я от нее в восторге!

— И все-таки, патрон! Если это сапоги убийцы, то он их давно выбросил. Но даже если и нет, он что, побежит показывать их полиции?

— Именно, мой дорогой, именно что так! Мы будем действовать методом исключения. Иными словами, определим, кто из жителей Живерни заявит, что у него нет сапог или что он их потерял, или предъявит новые сапоги, купленные буквально вчера. Все эти люди автоматически попадут в список подозреваемых.

Бенавидиш как зачарованный смотрел на гипсовый слепок. На его лице расцветала широкая улыбка.

— Должен вам сказать, патрон, идейки у вас даже больше чем бредовые… Но ведь это может сработать! К тому же послезавтра похороны Морваля. А вдруг весь день будет идти дождь? Вся деревня станет вас проклинать.

— Вы что, тут у себя, в Нормандии, на похороны в сапогах ходите?

— Конечно! Если дождь идет… — И Бенавидиш рассмеялся.

— Сильвио, я тоже должен тебе сказать. До меня ваш местный юмор не всегда доходит.

Помощник не отреагировал на последнее замечание. Он теребил в руках лист бумаги.

— Сто пятьдесят пар сапог, — бормотал он себе под нос. — И в какую колонку я должен это внести?

Они немного помолчали. Серенак смотрел по сторонам. Три стены из четырех были заняты массивными стеллажами, на полках которых хранились коробки с архивными материалами. В углу располагалась небольшая, скромно оборудованная лаборатория. Четвертую стену отвели под стеллаж с текущими делами. Бенавидиш снял с полки пустую архивную коробку красного цвета и написал на боку «Морваль», решив про себя, что найденные вещдоки сложит в нее позже.

Затем он обернулся к начальнику.

— Кстати, патрон, вы получили в школе список одиннадцатилетних детей? Я хотел бы внести его в третью колонку. Она пока самая пустая, но…

Серенак не дал ему договорить.

— Нет еще. Стефани Дюпен обещала мне его составить. С учетом присланного неизвестным дарителем хит-парада любовниц Морваля, полагаю, она временно исключена из числа главных подозреваемых?

— Она-то да, а вот ее муж… Я навел справки, — сказал Бенавидиш. — Его зовут Жак Дюпен. И он очень даже подходит на эту роль.

Серенак нахмурил брови.

— Ну-ка, давай поподробней.

Бенавидиш сверился с записями.

— Да уж… Иногда и занудный помощник приносит пользу, — пробурчал он.

Серенак смотрел на него улыбаясь.

— Итак, Жак Дюпен. Возраст — около сорока. Владелец агентства по продаже недвижимости в Верноне, отнюдь не процветающего. В свободное время увлекается охотой — как, впрочем, многие жители Живерни. Болезненно ревнив. Что скажете?

— Что за ним необходимо установить наблюдение. Неусыпное.

— Вы это серьезно?

— Более чем. Считай, что это интуиция. Нет, скорее даже — предчувствие.

— И что же вы предчувствуете?

Серенак водил пальцем по составленным на полке коробкам. «Д», «Е», «Ж», «З»…

— Сильвио, тебе очень не понравится то, что я сейчас скажу…

— Ничего, переживу. Так что это за предчувствие?

Палец продолжал скользить по коробкам. «И», «К», «Л», «М»…

— Я нутром чую, что это не последняя трагедия…

— Ну не тяните, патрон. Если честно, я не верю в полицейскую интуицию. Я верю в вещественные доказательства. Но вы меня заинтриговали.

«Н», «О», «П», «Р»…

— Стефани Дюпен, — вдруг сказал Серенак. — Ей грозит опасность.

Сильвио Бенавидиш нахмурил брови. В темной комнате стало как будто еще темнее.

— Что вас заставляет так думать?

— Говорю же тебе: интуиция.

«С», «Т», «У», «Ф»… Лоренс Серенак сделал по комнате несколько шагов, затем вытащил из кармана три фотографии, выбрал из них ту, на которой была запечатлена Стефани Дюпен, и бросил на стол, рядом с гипсовым слепком. Бенавидиш смотрел на него инквизиторским взглядом.