Чтение онлайн

— Винсент вообще странный…

Поль попытался изобразить на лице успокаивающую улыбку.

— Если кто из нас двоих и повредился головой, то это точно не ты! А с учительницей ты про Джеймса не разговаривала?

— Нет еще. Думаешь, это так легко? Завтра попробую…

— А с другими художниками в деревне?

— Тоже нет. Страшно как-то… Джеймс всегда был один. По-моему, он, кроме меня, вообще ни с кем не общался.

Если честно, Поль, то мне немного стыдно. Даже очень стыдно. Потому что иногда я говорю себе, что должна забыть про Джеймса. Сделать вид, что такого человека никогда не было на свете.

Фанетта взяла картину — большую, размером почти с себя, — и положила на лист крафт-бумаги, который принесла с собой. Затем она повернулась к мельнице «Шеневьер». Мельничная башня ясно выделялась на фоне оранжево-красного заката. В этой картине была какая-то зловещая красота. Фанетта даже пожалела, что уже убрала кисти и краски.

— Поль, знаешь, что мне иногда кажется? — Она аккуратно заворачивала картину в бумагу.

— Что?

— Что я просто выдумала Джеймса. Что на самом деле его не было. Что он, как бы это сказать, нарисованный персонаж. Вроде папаши Троньона с картины Теодора Робинсона. Он спустился с лошади, познакомился со мной, рассказывал мне про Моне, внушал, что у меня талант, и говорил, что я обязательно должна заниматься живописью, а потом вернулся туда, откуда пришел, — в свою картину. Сел на лошадь и так и остался вместе с ней посреди ручья, в двух шагах от мельницы…

«Ну, скажи мне, что я чокнутая».

Поль наклонился и взял в руки картину Фанетты.

— Не думай об этом, Фанетта. Не разрешай себе об этом думать. Куда картину понесем?

— У меня тут тайник есть, сейчас покажу. Домой я ее нести не могу. Мать разозлилась из-за Джеймса и слышать не желает ни про живопись, ни про конкурс. Она мне такой скандал устроит!

Фанетта пробежала по мосту и спрыгнула к портомойне.

— Осторожнее по ступенькам, они скользкие! Дай-ка мне картину.

Поль передал ей запакованное полотно.

— Смотри, вот он, мой тайник. Тут как раз места хватает. Как будто нарочно оставили, чтобы прятать картины.

Фанетта подозрительно огляделась по сторонам, но не увидела ничего, кроме бесконечного поля и силуэта мельницы на фоне быстро темнеющего неба.

— Никто, кроме тебя, Поль, не знает про мой тайник. Кроме тебя и меня.

Поль улыбнулся. Он чувствовал себя счастливым. Внезапно рядом раздался какой-то шорох. Дети дружно вздрогнули. Фанетта в один прыжок заскочила на мост. К ним стремительно приближалась какая-то тень.

«Неужели Джеймс?»

— Идиот! — вдруг закричала девочка. — Ты же нас напугал!

В ноги к ней бросился Нептун. Здоровенная немецкая овчарка мурлыкала, как какая-нибудь кошка.

— Поль, вношу поправку. Кроме меня про тайник знаете только вы двое: ты и Нептун!

Серенак недоверчиво посмотрел на помощника. Глаза у того горели лихорадочным блеском, и всем своим видом он напоминал пса, пешком пробежавшего через полстраны в поисках потерянного хозяина.

— О чем ты догадался?

Сильвио вошел в кабинет, подтянул к себе кресло на колесиках и рухнул в него. Достал из кармана лист бумаги и положил перед Серенаком.

— Смотрите! Это цифры, которые были написаны на обороте фотографий с любовницами Морваля.

Серенак опустил голову и прочитал:

— Меня просто осенило. Помните, что только что сказала нам Стефани Дюпен насчет Морваля?

— Она много чего наговорила.

Серенак прикусил язык. Сильвио выхватил другой листок, на котором были записаны точные слова Стефани.

— Зачитываю. «Я действительно раза два ходила с Жеромом Морвалем на прогулку. Может быть, три. Мы просто разговаривали. Самое большее, на что он осмелился, — взял меня за руку. Я никогда не давала ему никаких надежд. Наедине я с ним вообще никогда не виделась».

— Ну и?

— А теперь, патрон, припомните, что говорил вам я позавчера, когда звонил из больницы? Про Алину Малетра, девицу из Бостона?

— Насчет чего говорил?

— Насчет Морваля!

— Ты говорил, что она забеременела.

— А до того?

— Что она встречалась с Морвалем, что ей было тогда двадцать два года, что Морваль был старше ее на десять лет и что у него водились денежки…

Сильвио Бенавидиш вскочил со стула.

— Именно! — торжественно заявил он. — Но перед этим она уточнила, что встречалась с Морвалем раз пятнадцать!

Серенак уставился в листок, и цифры заплясали у него перед глазами.

Заместитель не дал ему времени на размышления.

— Теперь вы и сами поняли. Стефани Дюпен — ноль-три; Алина Малетра — пятнадцать. Это самый тупой шифр из всех, какие мне приходилось видеть: цифра на обороте фотографии показывает, сколько раз встречалась парочка. Частный сыщик, он же папарацци, просто выбрал самый характерный из всех снимков.

Лоренс Серенак смотрел на помощника, не скрывая восхищения.

— Позволю себе предположить, что, прежде чем прийти ко мне, ты уже проверил остальных женщин.

— Так точно, — ответил Бенавидиш. — Вы меня раскусили. Я только что звонил Фабиенне Гонкальв. Она не смогла назвать точное число своих интимных встреч с начальником, но я проявил настойчивость, и в конце концов она назвала приблизительную цифру — от двадцати до тридцати.

Серенак присвистнул.

— А Элиссон Мюрер?