Чтение онлайн

Боттоне сухо усмехнулся и повернулся к Леопольди. Улыбающийся ассистент живо вкатил в анатомичку носилки.

Доктор натянул на свои длинные сухие пальцы новые резиновые перчатки. Потом, словно пианист перед выступлением, вытянул перед собой руки.

– Жаль, что я не смог быть на Сан-Теодоро. О природе травмы и времени ее нанесения можно многое узнать по количеству кровопотерь. – Он обернулся к Тротти. Рукой в перчатке взял кофеварку. – Но у меня есть фотографии из лаборатории. Там, наверное, удивляются, почему при таких повреждениях было так мало крови. Вы уверены, что вам не нужно чего-нибудь выпить?

Тротти помотал головой.

Ассистент переложил покрытое простыней тело с носилок на стол для вскрытия. Одной рукой Боттоне зажег верхнюю лампу, другой налил себе в кружку кофе. Он пил кофе, спрятав глаза за блестящими стеклами очков:

– Бедняжка!

Леопольди открыл портфель с материалами к делу и вынул оттуда семь снимков тела, распростертого на полу квартиры на Сан-Теодоро. Он аккуратно разложил их двумя рядами на головном конце стола так, чтобы их мог разглядеть Боттоне.

Тротти заметил, что у Боатти от холода покраснел нос. В анатомичке, казалось, стало еще прохладнее.

Тротти чихнул.

Леопольди выложил на стол набор деревянных шпателей, пластмассовые банки и предметные стекла.

– Бедняжка, – бесстрастно повторил Боттоне. Опустив голову, он начал проверять микрофон своего магнитофона.

Ничего человеческого в этом теле уже не осталось, подумал Тротти; оно умерло, и эти мертвые конечности, выступающие из-под тонкой простыни, не имеют никакого отношения к некогда жизнерадостной и полной сил женщине.

Тротти почувствовал в горле горький вкус кофе с желчью.

Доктор Боттоне покончил со своим кофе и многозначительно прищелкнул языком. Он посмотрел на ярлык, привязанный к большому пальцу ноги трупа, и включил кассетный магнитофон:

– Доктор Давид Боттоне, патологоанатом городской больницы, судебно-медицинский эксперт, присягнувший государственной уголовной полиции в присутствии синьорины Амадео, прокурора республики, комиссаров Меренды и Тротти и офицера полиции…

– Лейтенанта Пизанелли, – подсказал Пизанелли.

Леопольди принес дисковую пилу. На ее острых зубцах не было ни единого пятнышка. Вставляя вилку в массивную розетку, ассистент весело улыбался.

Боттоне сдернул простыню.

– Проводится опознание тела женщины – предположительно синьорины Розанны Беллони, приблизительно 40 – 45-летнего возраста, ростом 1 метр 60 сантиметров, весом 63 килограмма.

Тротти встал.

Доктор Боттоне выключил магнитофон и повернулся к синьору Беллони. Блеклая улыбка.

– Господин Беллони, в присутствии прокурора республики я должен попросить вас подойти к столу. Я должен просить вас как ближайшего родственника синьорины Беллони, проживающего в этом городе, опознать тело. – Он вытянул руку и жестом пригласил синьора Беллони к столу. – Идентифицируете ли вы это тело как синьорину Розанну Беллони, проживавшую в этом городе на площади Сан-Теодоро?

Кровь с разбитого и обезображенного лица тщательно смыли. Волосы были откинуты назад и перехвачены эластичной лентой.

Опершись на руку Боттоне, пожилой мужчина устремил взгляд на труп. Аристократическое лицо его побледнело и напряглось. Светлые ресницы нервно трепетали в резком неоновом свете.

– Синьор Беллони, это ваша племянница?

Мужчина словно окаменел. Он горестно смотрел вниз на неподвижную, раздувшуюся нижнюю челюсть трупа.

– Это тело вашей племянницы синьорины Розанны Беллони?

Он повернулся и поглядел на молодую прокуроршу. Потом на Меренду.

– Пожалуйста, опознайте тело.

Беллони что-то пробормотал.

– Прошу прощения?

– Это действительно моя племянница, – проговорил он, дотронувшись до галстука-бабочки. – Это тело действительно было когда-то моей племянницей, но нет, не Розанной.

– Где же тогда, черт возьми, Розанна Беллони?

Они быстро сели в «ланчу», и Пизанелли завел мотор. После холодного морга жара доставляла чуть ли не удовольствие.

– Нам бы следовало еще подождать, – сказал Пизанелли.

– Зачем? – Тротти пожал плечами. Его губы растянулись в улыбке, в которой не было ни боли, ни удовлетворения. – Я потом возьму заключение у Боттоне.

– Боттоне на праздники уезжает.

Хотя город почти опустел, на пересечении Новой улицы с улицей Мадзини образовалась пробка. Пизанелли выругался:

– И чего они в праздники торчат в городе? – Он со злостью установил на крыше автомобиля вращающиеся сигнальные огни и включил сирену.

– Полиция устраивает облаву на переселенцев, – пояснил Тротти. – Пока в городе никого нет, мэр хочет выслать их всех обратно в Африку. Наш дорогой мэр из христианских демократов.

– Чем скорее, тем лучше. – Пизанелли дал задний ход.

– Чертовы африканцы. – Он навалился на руль, и вскоре автомобиль свернул на одну из боковых улиц неподалеку от университета. Пара встречных машин прижалась к обочине и остановилась в тени коричневато-желтых зданий с балконами, засаженными геранями.

– Вы наверняка знаете, куда она уехала, Боатти.

– Я думал, что Розанна в Милане, комиссар.

– Не могла же она испариться.

– Розанна никогда не сообщала мне, куда уезжает.

Тротти развернул леденец:

– Вам бы лучше дать мне ее миланский телефон.

– Я вам уже говорил, что в ночь убийства я звонил в Милан ее сестре.

– В ночь убийства?

– В ту ночь, когда я нашел тело. В ночь с воскресенья на понедельник. Это первое, что я сделал после звонка в полицию.