Чтение онлайн

— Улисс… — прошептала мексиканка.

Менгке, как мне показалось, огорченно что-то сказал Иаку, и тот затем перевел его слова.

— Менгке говорить, что он чувствовать много, но что хотя он отговаривать branca женщина, она сама хотеть идти в ад.

— Что-что? — спросил я, еще сильнее начиная подозревать, что возникла какая-то путаница.

— Менгке отговаривать branca женщина идти в ад, — повторил переводчик. — Но она удрать ночью с те другие, и теперь мы не знать, она живой или нет.

Я начал догадываться, в чем смысл возникшей неразберихи.

— Один момент, один момент… — произнес я, слегка подняв руку. — Ад — это… какое-то место?

Переводчик посмотрел на меня с таким видом, как будто я спросил, откуда берутся дети.

— Конечно, — ответил он.

Махнув затем рукой в том же направлении, что и шаман, когда он рассказывал о том, куда подевалась «branca женщина», Иак добавил:

— Он быть очень далеко в сельва, где есть только смерть.

Лицо профессора снова приобрело свой обычный цвет, хотя оно по-прежнему оставалось все еще слегка перекошенным, а его глаза были красными от слез. Похоже, Кастильо уже оправился от шока, который вызвало у него известие о том, что он потерял свою дочь Валерию навсегда, ибо — слава Богу! — оно оказалось лишь результатом недоразумения.

Начиная с этого момента в наших отношениях с туземцами что-то изменилось, и мы, по моему мнению, стали для них уже не незваными гостями, а, так сказать, людьми, с которыми их объединила одна общая беда. Это, в частности, проявилось в том, что шаман позволил нам сесть на лежащий на полу малоки ствол, на котором обычно сидели только члены совета старейшин, а также в том, что стоявшие за нашими спинами воины по приказу шамана вышли из малоки, и мы благодаря этому смогли чувствовать себя уже немного раскованнее.

— Почему это место называют «адом»? — с любопытством спросила Кассандра.

Иак перекинулся несколькими словами с шаманом, а затем ответил:

— Я не знать подходящий слово для этот место в ваш язык… Я называть этот место «ад», потому что это быть место, где есть только боль и смерть. — Голос Иака слегка дрожал. — Это быть земля, откуда никто не вернуться и где никто не жить, кроме демоны морсего.

— Демоны… морсего? — переспросила Касси. — Речь идет о каком-то другом племени?

— Раньше быть племя, но теперь не быть, — перевел Иак слова шамана. — Раньше быть люди, а теперь…

— Они — враги племени менкрагноти? — предположил я, подумав, что, наверное, именно поэтому те так ругают этих морсего.

Иак покачал головой.

— Морсего быть враги для все люди и животные, которые на небо и на земля, — заявил он. — Враги для лесные духи, для боги и для солнечный свет. Они быть пр'oклятые, потому что кушать нечистый мясо. Они быть смерть, а ад быть их территория.

— Они пр'oклятые, потому что едят нечистое мясо?

— В ваш племя человеческий мясо не быть нечистый? — удивленно спросил Иак.

— Вы хотите сказать, что они… людоеды? — настороженно поинтересовалась Кассандра.

Профессор, будучи не в силах скрыть своего усиливающегося беспокойства, крепко сжал себе одну ладонь другой. На его лице проступил пот.

— Так вы утверждаете, что моя дочь отправилась в этот… ад? — спросил профессор хриплым от волнения голосом.

— Мы не мочь ей помешать, — печально произнес Иак.

— Но… почему моя дочь захотела туда отправиться?

— Вспомните о том, что она — антрополог. — Кассандра озвучила то, о чем подумал и я.

— Да, но она приехала сюда для того, чтобы изучать племя менкрагноти, — возразил профессор. — При проведении экспедиции объект исследования так резко не меняют, потому что к экспедициям готовятся по нескольку месяцев, а то и лет.

Я обменялся быстрым взглядом сначала с Касси, а затем с профессором. Мы трое все больше запутывались, пытаясь узнать, какая судьба постигла Валерию. Затем я, немножко поразмыслив, с решительным видом обратился к Менгке.

— Вы знаете, почему белая женщина отправилась в землю морсего, — безапелляционно заявил я, интуитивно догадываясь, что нам рассказали отнюдь не все.

Когда Иак перевел мои слова шаману, тот потом в течение довольно долгого времени смотрел в пол. Мне уже даже стало казаться, что он уснул.

Наконец старик, подняв взгляд и посмотрев куда-то в пустоту, обратился к Иаку, усевшемуся слева от него.

— Branca женщина и его спутники решить идти в ад из-за самый древний легенда у менкрагноти, который они рассказывать в течение много поколения от родители к дети, но никогда раньше не рассказывать branco человек, — объяснил шаман через переводчика.

— А что это за легенда? — нетерпеливо осведомилась Кассандра.

— Это лучше не знать, — перевел Иак. — Если мы тогда не рассказать тот женщина, она никогда туда не пойти… А теперь его беда — это наш беда. Мы не мочь повторять тот же самый ошибка.

— А вам не кажется, что пытаться это утаивать уже поздновато? — возразил я. — Вы ведь в определенной степени виноваты в исчезновении дочери профессора. — Произнеся эти слова, я с трагическим выражением лица показал на своего старого друга. — Поэтому вы теперь должны нам помочь, а именно рассказать нам все, что вам известно.

Выслушав перевод, шаман недоверчиво посмотрел на нас, видимо раздумывая над тем, как ему поступить. Затем он покачал головой, тяжело вздохнул и, с отрешенным видом щелкнув языком, усталым голосом произнес:

— Ка ламэ на, инуэ ани миеанэ.

— Этот легенда мы называть «Легенда о древние люди», — перевел Иак.

Звуки, издаваемые ночными животными и птицами по другую сторону тонкой стены из пальмовых листьев, вкупе с царившим вокруг нас полумраком усиливали ощущение таинственности, которое вызывали у нас слова Менгке, начавшего свой рассказ с какой-то песни. Это, по-видимому, была традиционная манера, в которой данная легенда передавалась из поколения в поколение, — вплоть до этой ночи, когда данную легенду довелось услышать нам.