Честь
Шрифт:
Смита заколебалась, но Мохан уже достал бумажник и вынул несколько купюр по сто рупий.
– Это вам за понимание, – сказал он. – За номера заплатим отдельно. Но это вам за беспокойство. Потому что мы пока не знаем, надолго ли останемся.
– Никаких проблем, – ответил клерк и запихнул купюры в карман рубашки. – Приехали навестить родственников?
– И да, и нет, – уклончиво ответил Мохан и обезоруживающе улыбнулся.
– Ясно. – Клерк достал ручку и протянул им листок пожелтевшей от времени бумаги. – Пожалуйста, заполните эти бланки.
Смита потянулась за ручкой. Клерк замер и многозначительно взглянул на Мохана.
– Сэр, – сказал он, – нужна только ваша подпись. Ее не имеет законной силы.
Воцарилось короткое болезненное молчание. Мохан натянуто рассмеялся.
– Да, конечно, – ответил он. – Простите мою невесту. Городская девушка…
Клерк серьезно посмотрел на Смиту.
– Мадам иностранка, – наконец проговорил он. – Незнакома с нашими обычаями.
Смита покраснела и отошла в сторону. Мохан заполнил бланк.
Иностранка. Собственно, он прав; иностранкой она и была. В этот момент ей не хотелось иметь ничего общего с этой отсталой страной, где она очутилась не по своей воле.
От бытовой мизогинии клерка у нее внутри все кипело, но все же она подумала о Мине. Вред, причиненный Мине, был гораздо серьезнее, но в основе лежало то же восприятие: женщины в Индии считались мужской собственностью. И если она, Смита, через несколько дней из Индии уедет, то Мине здесь жить.
Конец ознакомительного фрагмента.