Чтение онлайн

— Нет. Завтра.

"А завтра сделаем ещё меньше," — подумала Сольге, но промолчала: Альез тянула из короля силы, словно осушала стакан воды. Сестры приближались стремительно, даже свет Дневного глаза Рийин перестал их затмевать. "Ненасытные. Не хотела бы я быть посвящённой".

Она уже почти ушла, но неожиданно король остановил её:

— Сольге, на тебя снова жалуются.

Кто именно, Сольге даже спрашивать не стала — желающих хватало. Вот нянька Гритта, старая змея, только и знает шипеть: "Шшшавка безродная! Шшшлюха!" Сольге она ненавидела яростно, от всей души. В своё время, по распоряжению отца, Толфред, тогда ещё просто наследник, доверил доброй нянюшке свою воспитанницу. Вот только доброй с Сольге Гритта была только на людях, а за закрытыми дверями лупила за малейшую провинность, да так ловко, что со стороны и не скажешь, что ребёнок в синяках. Ещё и пугала, чтоб Сольге не жаловалась Толфреду. Как же! Маленькая мерзавка раздражала своим присутствием её обожаемую Байвин. Ох, что бы было, если бы швея, которой было поручено обшивать девочку, не обнаружила следы побоев на детском тельце! От ярости Толфреда няньку спасло только вмешательство его сестры, Байвин забрала Гритту в свои покои, и уж оттуда старуха настраивала против Сольге кого только могла.

Сама Байвин, опять же… Так и есть:

— Байвин сказала, что ты ей снова нагрубила.

— Она лезла, куда ей не следует.

Толфред страдальчески закатил глаза:

— Когда ты научишься отвечать достойно, сообразно твоей должности? То гримасничаешь, то гадости говоришь и прячешься в своём архиве… Девочка, я прошу тебя, будь умнее.

Если сказать по правде, Сольге, в чем бы она в жизни никому не призналась, страшно боялась Байвин. Никого не боялась, а сестру — да, та была разом всеми страхами детства, всеми унижениями юности. Оттого и сбегала, нагрубив, боясь взглянуть той в глаза.

— Я стараюсь, Толфред. Правда, стараюсь…

Король махнул рукой: ладно, мол, знаю я вас — ты стараешься, она пытается, а скандалы почти каждый день.

Уже у самых дверей Сольге вдруг решилась:

— Я могу попросить вас, мой король?

— Проси, — вздохнул Толфред.

— Мне нужен толковый помощник. Лучше, конечно бы, архивная ищейка…

Сольге рассказала о той ночной беседе с посланником Горто, о том, что увидела сама, что, как и посланник, ничего не обнаружила в архиве, что отправила письма во все возможные архивы и библиотеки ("Простите, мой король, от вашего имени"), но пока не получила ответа.

— Тебя так заинтересовали Сестры?

— Да.

— И если у тебя будет помощник, и я разрешу разбираться дальше, ты перестанешь скандалить с Байвин?

— Я обещаю не попадаться ей на глаза, мой король!

Толфред задумался. Архивная ищейка — человек, способный найти ответ на любой вопрос в любом архиве или библиотеке, — удовольствие дорогое и редкое. Но… Это просьба Сольге, а она редко что-нибудь просит и ещё реже — всякие глупости. Ладно, может быть и повезёт: найдётся такой человек, в крайнем случае, Сольге будет при деле, и Байвин, может быть, тоже угомонится. Королю очень хотелось покоя, особенно сейчас.

— Будет толковый помощник, ищейку пока обещать не могу, сама понимаешь. Развлекайся. Только не забывай докладывать. Будем считать, что ты выполняешь мой личный приказ. Поняла? А теперь иди. Я устал.

Ах, как Сольге хотелось его расцеловать! Но вошла Ийрим, любимая наложница короля, а братом и сестрой они были только наедине.

— Ну, как они вам? — Сольге критически оглядывала претендентов на место помощника архивариуса. Десятка полтора юношей и девушек разного возраста толпились у дверей архива. Одни пыжились друг перед другом, другие скромно стояли в стороне, несколько девушек уже объединились в компанию, перешёптывались и хихикали, а кто-то делал вид, что ему все равно и оказался он здесь совершенно случайно. Они не знали, что за ними наблюдают, а потому не строили из себя невесть кого, оставались сами собой. Были и совсем дети, лет десяти-двенадцати, были постарше. Самым старшим, наверное, около двадцати. Король Толфред обещал лучших, но, похоже, невзирая на его приказ, другие архивы и библиотеки Октльхейна пожадничали и прислали разных, в том числе кого не жалко. Сложно представить, что какой-нибудь архив или библиотека вот так просто отдадут полезного человека, а тем более, такое сокровище, как архивная ищейка. Оставалось уповать на удачу.

Мастер Сатрен пожал плечами:

— Давай посмотрим.

Претенденты выстроились в ряд. Сколько ни пыталась, Сольге не могла выделить кого-то одного: все они были очень разные, но при этом словно на одно лицо.

— Что же, — произнесла она наконец, — все вы пришли сюда с одной целью — занять место помощника в королевском архиве. Каждый из вас сочтен своим наставником достойным. И все же, вам предстоит пройти испытание, чтобы мы смогли выбрать не просто лучших из лучших, а тех, кто сможет работать вместе с нами.

Про поиск ищейки Сольге решила не упоминать. Если среди этих мальчиков и девочек она и найдётся, это станет не только удачей, но и большим секретом.

— Вот ваше задание: меня интересуют Небесные сестры. Все, что вы сможете или посчитаете нужным найти. Срок — три часа.

Кто-то захмыкал, зафыркал, мол, что это за задание такое, ерунда же, а не задание, другие стали перешёптываться, издевается, мол, госпожа королевский архивариус, а кто-то и призадумался. Однако мешкать не осмелился никто. Как только открылись двери, претенденты наперегонки рванули к стеллажам. Чуть припоздал только один, он словно задумался на секунду, но уже в следующий момент решительным шагом направился внутрь архива.

И вот двери в архив закрылись. На целых три часа. На замок.

Тот, кто зашёл последним, остановился и прислушался. Такого шума эти стены не слышали никогда. То и дело раздавалась ругань, шипение, жалобные вскрики, громкие стихи, стук падающих книг и даже, о ужас, звуки рвущейся бумаги (сохрани Сестры тех, кто попадётся в руки мастера Сатрена). Но тому, кто зашёл последним, нужны были не эти звуки. Он медленно пошёл вдоль стеллажей в самую глубь архива. И не сказать, что искал что-то конкретное, даже вообще не искал. Ждал. Прислушивался. И, кажется, даже принюхивался.

Ничего. Он ждал тихого, едва слышного звона или свиста, иногда это был тонкий, свежий аромат, чуть горьковатый, или даже молниеносная вспышка, искра. Ничего.

Тот, кто зашёл последним, ещё раз, для верности, обошёл архив, потом сел на стул около двери и задумался.

В архиве столбом стояла пыль. Те, кто побыстрее, посильнее или посмышлёнее, гордо демонстрировали трофеи — по три, а то и по четыре стопки книг. Кто-то мог похвастаться только добытой в борьбе страничкой (мастер Сатрен хватался за сердце и призывал кары на головы несчастных), эти хмуро косились на первых. Были и те, кто оказался то ли хитрее, то ли ловчее, то ли просто непритязательные — те, кто удовольствовался парой тоненьких книжек, но зато заглянул в свитки и документы.

Сольге оценила старания претендентов не слишком высоко, зато старый архивариус сделал пометки напротив пары имён.

В стороне от всех, особняком, стоял юноша, который не принёс совсем ничего. Даже больше, он не был похож на человека, вообще утруждавшим себя поиском.

— Ты ничего не принёс. Почему?

— Потому что здесь нет ничего, что бы могло вас заинтересовать, госпожа ("Архивариус Сольге," — поправила машинально). Простите, архивариус Сольге.

Сольге долго молчала, разглядывала, думала. "Лентяй и обманщик или… Нашла? Вот так, случайно?" Случайно… А ведь ещё вчера она мечтала, что придётся выбирать из нескольких ищеек. Хорошо, хоть один. Хорошо, если не ошиблась. Надо убедиться, надо проверить. Юноша спокойно ждал. Он не бравировал, не суетился. Что там! Даже не смутился. Почти. Если бы не едва заметный румянец и не прячущиеся под ресницами огоньки в глазах, никто бы и не подумал, что юноша хоть немного переживает из-за задания.