Чудовища сна
Шрифт:
С детства любил смотреть новости, наблюдать, как улыбчивая женщина рассказывает о зверских убийствах, звериных нападениях и террористических акциях. Её безумие, шоу – отражение моей потребности в разрушении. В каждом же живёт кусочек анархизма, не так ли? После новостей брал мобильный телефон – его яркие огни неуловимо притягивали мой разум, требующий удовлетворения внутренней, древней потребности в красоте, делали так, что замирало сердце каждый раз, когда прислонялся лицом к этому тёплому микросхемному существу, живущему внутри. В мобильном телефоне я включал какие-нибудь, в целом, любые видео только лишь для того, чтобы пойти поесть или сделать более деликатные дела, впрочем, там акценты смещались и переходили в другую категорию, так сказать: не для детей. Для чего я это делал? Не знаю. Было важно каждую неделю переться в интернет, чтобы приобрести побольше дорогих брендовых вещей, хотя едва ли я успевал переносить весь обширный гардероб. Вещи, техника – всё летело в мусоропровод, как только я получал зарплату в бумажном департаменте (выбирали бумагу, на которой будет писать всё государство). Так делали все, значит должен делать и я. Не задумываешься как-то об этом, если приятно, то зачем что-то менять?..
Юношество моё прошло незаметно. То время, время учёбы, я бы описал так: игры, фаст-фуд, алкоголь, сигареты, куртки, джинсы, рубашки, часы, ежегодно новые, чем дороже, тем лучше – деньги погибших родителей (они разбились, тестируя уникальную марку раритетных автомобилей) улетали в бездонную яму с невероятной скоростью. Тем не менее жгучей бедности я никогда не испытывал: были родственники, для которых я стал такой же вещью потребления – подай, принеси, помой, приберись – работа не пыльная, но ужасно прибыльная. Впрочем, в момент, когда я встал на рельсы самостоятельности, они обанкротились (по их телефонному разговору из тюрьмы, родственники рассказали, что все невзгоды пошли от конкурента-монополии).
Новые вещи приносят такое удовольствие! Они так радуют! Мозг, я уверен, в черепной коробке весь сияет, когда покупаю, приобретаю, выторговываю! Можно ли жить иначе? Нет! Да и зачем! В этом и есть самое лучшее в жизни!
Но кое-что неприятное всё-таки произошло. Наверняка же поймёте меня, когда внезапно начинает болеть голова, после какого-то крупного события: разговора, покупки, чтения новостей. Заболит-заболит – перестанет. После начинаешь щёлкать пальцами, вдруг вздрагиваешь – ба! Да ведь это точно уже было! Вот читаешь новость: «…цы начали догадываться о том, как устроена их армия…», – и ловишь себя на липнущей мысли: было, было, было!
Жгучее чувство дежавю резало так, что хватаешься за голову: приходится включать громко-громко музыку в наушниках, начать читать новые новости – всё лишь бы сбить надоедливые мысли.
Но бывало и так, что я бросался к компьютеру и судорожно принимался искать такие же сводки, с тем же контекстом, чтобы удостовериться в собственных мыслях. Однако, как бы долго я не искал, как бы долго не спрашивал нейросеть – пусто.
Но ведь точно же было! Точно-точно! Пытался завести дневник, из последней, модной кожи, принялся писать да бросил – тяжело это, рядом-то лежит яркий мобильный телефон с пляшущими фигурками… разве можно выводить буквы, отчасти даже забытые?
Чувство дежавю со временем только усиливалось. Загасить потоком информации или громкой музыкой получалось всё труднее.
Жил один. Одиночество, хотя и давило, но было практичным – теплилась мысль и о том, что вот-вот удастся правильно вложиться в компанию, и о том, что получится переехать за границу (там, как известно, лучше и дышится свободнее). В общем, помочь было некому: ни поговорить, ни сменить, в целом-то, унылую картинку.
Всеми силами старался обуздать бурный поток новостей, но тщетно: меня то и дело смывало и прибивало к острым камням.
Покупал всё больше, всё дороже. Денег остро не хватало. А цены отчего-то всё росли и росли.
Записывал всё, что потреблял.
Вот она система! 14 апреля, 15 апреля, 17 апреля. Они повторяют, повторяют и повторяют! Так, будто бы мы, человечество, стадо рыбок, всё забывающих!
Попал в психиатрическую клинику. Дежавю.
Вкололи препарат. Дежавю.
Дежавю.
…
Холодно. Пусто…
– И часто вы испытываете чувство дежавю? – кажется однажды спросили меня.
– Да хоть сейчас, – хрипло ответил я, смотря куда-то в потолок, словом, в никуда.
– А с того времени, как попали сюда меньше или больше?
– Меньше… – бросил я небрежно, начав хмуриться.
– Значит это место помогает?
– Помогает?! – вспыхнул я, ударив костылём по дереву, – помогает?! Да я угодил на инвалидную коляску после их препаратов! Только потому, что у меня нет денег на нормальную медицину! У меня вообще ничего не осталось… – расплакался, – я много-много покупал, много-много потреблял… но разве могло быть по-другому?
– Могло.
– Да разве могут существовать такие условия? Разве существует такое государство?
– Есть, – промедлил он, пригнувшись ко мне, – при СОЦИАЛИЗМЕ…
5 мая 2023.
Тени.
Сумрак дышит мне в лицо,
Не смогу очнуться – не смогу проснуться,
Тени бездной мерят шаг – всё мрёт,
Полночь ухнет: души – вперёд!
Маршем
Прорубите пасти тьмы,
Маску
Не забудьте!
Близко мы!
Молочная ночь разлилась:
Ручками – ручками
Покинуто – взялись!
Пролазь!
Куда бежишь?
Луна рассыпала ворох звёзд,
«Как не расторопно!»
Очами глянет: а тени? – взвод!
Зачем бежать?
Темнота, зевни поскорей!
Мне скучновато – пустовато!
Всё так промёрзло – сверкни же мне!
Впусти ещё тень – меня! – вороватого!
Раскройся вся; мне, тайник-староватая!
По лужам,
По стуже,
Посудим
Посудой:
Погремим,
Разнесём,
Погромим,
Пантомим…
Вот вся прелесть майской ночи…
Кто-то, к грусти, льёт реки крови,
А мы, романтичные – фанатичные,
Тенями упиваемся – унижаемся…
Ты, человек, не отличим от других!
Ты в этот век с иными больше дружись!..
А тени
Ночью – ночами,
Молня скачками,
Скажут теми мирами: