Чудовище
Шрифт:
– Привет, Егор, – сказал он, не меняя позы. – Вот и встретились. Твоя девушка?
Быстрый кивок в сторону Миры, оценивающий взгляд, удивление в черных глазах. Мол, как же так, столько девиц вокруг, а ты с этой.
– Мы не знакомы, – холодно ответил Егор, и на миг Мире показалось, что он имеет в виду ее.
– Эх, до сих пор стыдишься моих денег, – наигранно вздохнул Влад. – А ведь наши родители дружили, пока… До того трагичного случая. Смерть всегда приходит внезапно. Кстати, прими соболезнования по поводу Майи. Я знаю, как ты хорошо к ней относился.
Мира знала про Майю, соседку Егора, погибшую пару дней назад в автокатастрофе. Ее сбил какой-то пьяный водитель посреди белого дня на пешеходном переходе. Родители Хрусталева тоже погибли в аварии, и Майя, знавшая его мать, помогала бабушке и дедушке Егора воспитывать внука.
– Вы друзья? – на этот раз вопрос адресовался Мире, которой любопытство Влада казалось все более странным.
– Нет, – неожиданно ответил Егор. – Девушка перебрала с напитками, не смогла сама найти выход. Пока, Мира. Я скажу Карине, что тебе стало плохо и ты ушла.
Субукина открыла рот, потом закрыла его и поняла, что сейчас, действительно, похожа на пьяную.
– Я вызову тебе такси, за мой счет, – тут же любезно предложил Влад.
– Сама доберется, – резко заявил Егор, отстраняя новенького в сторону, чтобы освободить проход. – Она не настолько пьяная, да и взрослая девочка уже. А с тобой давай поговорим.
И Егор отвел Влада в сторону, больше не обращая на Миру никакого внимания. И хотя ди-джей поставил рэп, заполнивший зал оглушительным речитативом, Субукина все же различила слова удаляющихся Хрусталева и Авелина.
– Не знаю, зачем ты решил у нас учиться, но хочу предупредить. Если ты положил глаз на Карину, остынь. Это моя девушка, и у нас все хорошо.
– Так значит это Карина. А я-то все гадал, неужели ты запал на ту чернявенькую кнопку. Слышал, ваша Карина – темный маг, и даже имя у нее магическое есть – Акаша!
– Держись от нее подальше, понял? Или я устрою так, что ты не только из школы вылетишь, но и из города уедешь. Карина никакой не маг, подрабатывает у матери в салоне эзотерики и порой путает сценическое имя с реальным. Обычные девичьи фантазии.
– Так я тебе и поверил, – рассмеялся Влад. – Расслабься, я ведь здесь, чтобы помочь. А в смерти Майи я не виноват, ваши же с ней и расправились.
Больше Мира не смогла различить ни слова, да и в последней фразе сильно сомневалась – уж больно фантастично она звучала. Тела танцующих сомкнулись, скрыв фигуры двух парней, к которым она сейчас испытывала одинаковое чувство – испепеляющую злость. Порыв броситься вслед за Егором и потребовать объяснений был временным и прошел, едва Миру обдало потоком свежего воздуха из открывшейся сзади двери – курьер доставил новую порцию пиццы.
Возможно, у Хрусталева были веские причины для такого поведения, возможно, он, действительно, знал богатого Авелина и не хотел, чтобы друг видел его с «непрезентабельной» девушкой. А может, правда была в том, что Субукина, слишком часто живущая миром книжных фантазий, перенесла вымысел в реальность, да еще и поверила в него так крепко, что не видела очевидного. Поцелуй в парке? Сегодняшний танец? Что-то подсказывало – настоящая любовь должна начинаться не так.
Глава 2. Шкаф
Обхватив себя руками и жалея, что не согласилась на такси, Мира бежала к дому, отсчитывая шаги и еще раз проклиная Егора – наверное, она и спать ляжет с его именем на устах. Меньше всего ей хотелось мокнуть под ливнем, первые тяжелые капли которого уже падали на голову и плечи. Однако приятным моментом в любой непогоде было отсутствие забулдыжек, обычно распивающих пиво в гаражных боксах, мимо которых лежала дорога девушки. Автобус останавливался далеко внизу, у основания анфилады лестниц, большинство из которых построили еще в довоенные годы. Власти о них благополучно забыли, а жильцы района каждый день штурмовали подъем, состоявший из покрошенных ступеней, вываленных бордюр, косогоров с народными тропами и ржавых перил, торчащих опасно, страшно и неуместно.
В Поморске было много сопок, однако дом Людмилы Аристарховны, родной тетки Миры по отцу, находился на самой крутой из них, в народе ласково называемой Крутяшкой. В хорошую погоду с Крутяшки открывался чудесный вид на море, острова, кладбище на соседнем холме и большой рынок внизу. Но дни с хорошей погодой на Крутяшке были редкостью, так как большую часть года сопку закрывало плотное облако тумана. Ветра нисколько не конфликтовали с туманом, гоняя влажные молочные облака между домами и выдувая из прохожих тепло даже в летние дни. «Уровень босса» – так называл такую погоду Антон, двоюродный брат Миры, прирожденный геймер.
Глянув на часы и осознав, что оговоренные одиннадцать часов давно прошли, и стрелки приближаются к полуночи, Субукина горестно вздохнула – теткиной отповеди теперь не избежать. Утопив кнопку лифта и не услышав привычного визга старого механизма, Мира вздохнула еще раз. По ночам лифт отключали, но так как она впервые возвращалась домой так поздно, то надеялась, что «ночь» для управляющего дома начинается с полуночи.
Поморщившись от досады, Субукина подошла к лестнице и заглянула в темный проем уходящего ввысь лабиринта из ступеней. Будто ей и так неприятностей сегодня не хватало. Мира всегда ездила на лифте, потому что на третьем этаже стоял шкаф.
Старая дореволюционная гробина подпирала потолок лестничной площадки с незапамятных времен, оставаясь необъяснимым явлением домового дизайна управляющей компании. Шкаф был собран не из какого-то там ДСП, а из настоящей древесины, и когда-то был покрыт лаком, от которого сейчас осталась неопрятная серая шелуха, прекрасно собирающая на себя пыль и мусор. На дверцах еще виднелись следы вырезанного вручную узора, по мнению Миры, довольно нетипичного для мебели. Среди грязи слабо угадывались нечеткие геометрические фигуры, круги, квадраты, звезды и буквы, которые ее брат Антон считал еврейскими.