Чтение онлайн

– Так срочно, что не могла дождаться вечера? – упрекнул директор.

– Да, так срочно. Его забирает опека.

– Сразу так и забирает? – усомнился директор. – Мне этих предупреждений три штуки было, но как видишь, подросток пока у нас. Ты чего всполошилась?

– Вчера позвонил с опеки, знаешь, такой скользкий, противный. Вечно забываю его фамилию.

– И нечего помнить. Он там ничего не решает. Забудь о его звонке. Опять требовал проведение дополнительного обследования?

– Нет. А что, уже требовали?

– Не отвлекайся, чего всполошилась? Что он уж тебе сказал такого страшного?

– Он сообщил, что на него, – взглядом медсестра указала на подростка – сделали заявку из лаборатории мозга, и опека дала добро. Короче, сегодня должны приехать и забрать.

– Это уже серьезней, – нахмурился директор. – Есть причина начать беспокоится. Он так и сказал, забрать?

– Ну да. Он сказал, что приедут и заберут.

– Плохо. С этими не поспоришь. А позволь узнать, что ты ему установила?

– Я вчера пошла на ранок, и кое-кому рассказала о подростке. Он меня отвел к другому человеку и тот посоветовал одну ментопрограмму, но я обещала ее вернуть.

– Да? И что за программа?

– Я сказала, что у подростка в результате травмы была потеря памяти. Что он забыл язык и даже как пользоваться туалетом. Короче, все забыл. Мне посоветовали эту программу. Как сказал тот человек, это реабилитационно-востановительная, комплексная программа, для людей, получивших серьезное ранение в голову.

– Странная программа, я о подобных даже не слышал. – Директор обошел стол, за которым сидела медсестра, утроился на стуле у кушетки и надел на голову второй, свободный шлем. Приблизительно через полчаса, от снял шлем и посмотрев на медсестру, спросил.

– Ты хоть проверила, что за программу ты ему залила?

– Нет. Я даже не знаю, как это делать.

– Ну, что ж, дорогуша. Скажи спасибо, что ты ее не активировала, а то бы сейчас, уже готовилась к похоронам своего подростка. – У медсестры округлились глаза, и она набрала воздуха, чтобы что-то сказать, но директор с улыбкой продолжил. – Хорошо, что ты плохо умеешь пользоваться шлемом. Загрузить то ты загрузила, но как я сказал, не активировала. Твоя программа, это действительно адаптационно-реанимационная программа, но не для пострадавших людей, а именно для солдат, пострадавших на поле боя. Так что, она для военных, а точнее, для колониально-наземных войск. В программе шесть подразделов и каждый отвечает за определенное направление реанимации, а ты, в своем стремлении помочь, загрузила ему все сразу. Это не очень хорошо. Во-первых, он подросток, а не взрослый человек. Во-вторых, ему бы хватило и двух первых раздела, а остальное, это как бы, инструкции и правила для командира малого подразделения колониальных воск. – Глаза у медсестры опять расширились и директор поспешил исправится. – Не совсем инструкции. Ты же медик и должна понимать. Допустим, человек потерял память, но у него осталась моторная память тела, так вот эти подпрограммы, помогают вспомнить человеку то, что он забыл, и как бы восстанавливают, или точнее будет сказать, соединяют, его моторную память тела с памятью мозга. Мне трудно правильно объяснить, я не специалист, но скажу точно, что для него, – он кивнул на подростка – четыре других подпрограммы не нужны, но если загрузила, куда мне деваться, я их активировал с постепенным усвоением. Пока ему десять лет, они ему не пригодятся, а спустя лет пять, может и десять, многое зависит от его будущей жизни, когда усвоятся, вполне могут пригодиться, – он криво усмехнулся. – Там даже бей без оружия имеется. Короче, лишними не будут.

– Спасибо, – тихо, но проникновенно произнесла медсестра.

– Не спеши благодарить. Ты лучше ответь, что ты еще ему закачала?

Медсестра пожала плечами и немного виновато сообщила.

– Я хотела помочь…

– Я это уже слышал, признавайся, – перебил ее директор.

– В общем, твою техническую пластину.

– Техническую? Это какую?

– Ну ту, которую тебе подарили, про корабли.

– Вот дура! – Вырвалось у директора, но в голосе не слышалось злобы. – Так это от тебя, подростка нужно защищать, а не от опекунов. И зачем ты это сделала?

– Я испугалась. Его заберут, а он без знания языка и…, – она скривилась, – и вообще.

Директор хмыкнул, какой уже раз за сегодняшнее утро и надел шлем на голову. Прошло всего минут пять, и он снял шлем, крутанул головой и осуждающе сказал.

– Ну ты и учудила. Это же надо было додуматься, загрузить подростку знания, которые и не каждый взрослый поймет и усвоит. Конечно, кое-что из них может и пригодиться ему, но не сейчас же. Ладно, забудь. Я там немного поколдовал, установил ограничение по времени и объему. Лет через пяток, приблизительно, знания начнут усваиваться, ну а что он сможет понять к тому времени, это уже будет зависеть от него самого.

Медсестра благодарно кивнула головой несколько раз и немного виновато спросила.

– Может, пока он спит, что-то еще?

– Не боишься, выжечь ему последние мозги?

– Ну а ты осторожно, что-нибудь легкое, что бы ему помогло уже сейчас. У меня последнее время нехорошо на душе, тревожно. Боюсь, заберут его у нас и не вернут.

– Что ты так вцепилась в него?

– Не знаю. К душе пришелся. Жалко мне его.

– Жалко, жалко. Таких как он, целый приют. Жалей сколько хочешь, а ты к нему прикипела. – Немного упрекнул директор и тут же согласился. – Ты хоть понимаешь, нет у меня ничего такого, подходящего, что могло бы ему сразу пригодиться. Чтобы я ему сейчас не установил, оно должно будет прижиться и усвоиться, а для этого время надо. Ладно, не смотри на меня так, установлю ему на усвоение технические начальные знания. Они в будущем, помогут ему усвоению и пониманию той, технической программы. – Он посидел, подумал и добавил. – И еще одну, он же мальчишка, небось драться будет. Есть у меня, немного битая, программа по первичному развитию тела и рукопашному бою. Разделить ее на части не получится, что усвоится, то и будет. Когда-то в ней четыре ранга было, а теперь, выше первого, одни ошметки остались. – Он глянул на медсестричку и с надеждой добавил. – Может с реанимационной соединится.

Я открыл глаза и в первое время не мог понять, что со мной и где я. Последнее, что подсунула память, как этот гребаный мотоциклист вылетел на встречную полосу движения и несется прямо в лоб моей машине. Потом стеклянные брызги в лицо и ярко-красный шлем мотоциклиста…

Все, темнота.

Никаких тебе длинных тоннелей, ни яркого света впереди. Только темнота. И теперь, каких-то двое, грязных, чумазых подростка, одетых в рванину, тащат меня за руки и за ноги. При этом, нещадно и постоянно царапая задницей по чему-то твердому. Все тело болит. Голова болит. А они раскачивают меня из стороны в сторону и при этом, успевают ругаться. Слов я не разбираю, но по интонации вполне можно понять. После очередной резкой, злой фразы, подростки остановились и почти сразу же удар головой… и опять темнота.

Следующий раз пришел я в себя в темном углу, подо мной что-то горбатое, неудобное и вонючее, до предела. Как будто я лежу в куче дерьма. Голова и тело не просто болят, а вопят так, что мне самому хочется кричать. Рядом, на корточках сидит очередной чумазый подросток, со страдальческим выражением на лице. Мне хотелось попросить у него пить, но получился только стон и подросток отвернулся, зашмыгав носом. Как на меня накатила темнота, я даже не понял.

Сколько еще раз я приходил в себя и терял сознание, я не помню, но в очередной раз, я увидел… Тогда мне показалось, что это был ангел, который пришел за мной, чтобы препроводить в рай…, или в ад. Судя по моему самочувствию, то, скорее всего, в ад. Боль шла от ног, начиналась где-то в районе таза и медленно прокатывалась по всему телу, не забывая ни одной клеточки и ни одного потаенного уголка. Хотелось кричать, но кричать я не мог, и когда боль доходила до головы, на меня накатывала темнота.

В очередной раз моего пробуждения, я открыл глаза и увидел над собой лицо женщины. Круглое лицо, обрамляли светлые кудряшки, а на голове, синее пятно. Ангелов я представлял несколько другими и по этому, попробовал улыбнуться. Я ничего не успел сказать или спросить, как в мой рот полилась жидкость. Я инстинктивно начал глотать и совсем не заметил, как наступила темнота. Что-то похожее повторялось несколько раз, женщина была одной и той же и одежда на ней была постоянно одна и та же.

Не знаю, как было раньше, в мое беспамятство, но в последние два раза, она делала мне уколы, весьма странной штуковиной. После этих уколов у меня болело все тело, выворачивало суставы и выкручивало все жилы. От болей я терял сознание, а в голове все мутилось и мысли разбегались по дольним уголкам в голове. А может, и вообще покидали мою голову.