Чтение онлайн

– А мне и не надо. Им заинтересовались более значимые люди. Кстати, хорошие деньги обещали. В долю войти не хочешь?

– Зверь. Ты наверное не понял. Я отошел от твоих дел и меня твои предложения не интересуют. Я тебе не вру. Мальчишка действительно пока не пришел в себя. Как мне известно, бредит и бормочет всякую ерунду. Его осматривал наш доктор и даже запускал мехдоктора. Когда мои его относили в изолятор, то у него были ребра поломаны. Не думаю, что сейчас, он выздоровел. Что ты еще хочешь знать?

– Ты сказал, что у него черепушка пробита. Это точно?

– Точнее не бывает. Сам видел. На затылке шкура содрана и вмятина, – соврал старший охранник и тут же спросил. – Не твои постарались?

– Я не в деле. Значит черепушку пробили?

– А вот этого, я точно сказать не могу. Думаю, если до сих пор без сознания, то мало ему не досталось. Когда я его видел, он весь исцарапанный был, как будто его через колючку протащили. Теперь все?

Зверь отключился не прощаясь, и старший охраны, глядя на свой браслет с удивлением подумал. "И что в этом мальчишке такого, что им заинтересовались все сразу? Вон, даже Зверь объявился. Сколько лет о нем ничего не слышал, а тут объявился".

Директор приюта затребовал себе журнал обследования, а через пару дней, вызвал и саму медсестру. Когда медсестра вошла к директору, он указал ей на стул, у маленького столика, немного в стороне от входа, дождался, пока она усядется, положил перед ней журнал, накрыл его рукой и спросил.

– Как наш новичок?

– Никак. Два раза открывал глаза, но это было на пару секунд. Мне приходится кормить его раствором.

– Вокруг него закрутилась целая шумиха. Кто-то из секретов проболтался.

– Да, меня уже предупредили. Тебе придется отбиваться от желающих наложить на него свою лапу.

– Уже. Ты разобрала, что он там бормочет?

– Ни единого слова. Будешь смеяться, он иногда еще и поет.

– В самом деле? – удивился директор.

– Да. Пару раз напев был ритмичный, а один раз тягучий, аж за душу взяло. Ты меня только ради этого пригласил?

– Ну, чего ты сразу как окта, иголки выпускаешь? Я тебе обещал, что сделаю все, что в моих силах. Кстати, я узнавал насчет твоего усыновления. Тебе не разрешат, если останешься на этом уровне.

– На каком на этом? Если ты помнишь, у меня третий ранг социальной значимости. Я тоже узнавала, мне вполне могут разрешить усыновление.

– Я не о ранге, с ним у тебя все в порядке. Я о медицинской карте. С уровнем твоего здоровья, тебе усыновление не видать.

– И что делать? – поникла медсестра.

– Надо найти возможность, поднять хотя бы процентов на тридцать.

– Издеваешься? С нашими зарплатами, и процентов на тридцать? Да я если даже есть и пить перестану, мне работать придется лет тридцать. А к тому времени, мне уже будет и усыновление не нужно.

– Вот по этому, я тебя и пригласил. Ты внимательно результаты обследования просмотрела?

– Ну, как сказать. Бегло просмотрела, но пока анализ не проводила.

– А я не поленился. Процентов сорок, из наших воспитанников, можно подавать на усыновление.

– Так много? – удивилась медсестра. – Я думала, гораздо меньше будет. И что теперь нам делать? Если мы их всех заявим на усыновление…

– Не спеши. Чтобы хоть кто-то из них прошел на усыновление, надо иметь на каждого полную медицинскую карту. А ты сама знаешь, ни ты, ни наш доктор, этого обеспечить не сможете. Придется вкладываться самим и готовить на усыновление человек пять, на больше мы пока не потянем. А еще, требуют повышение социального ранга, хотя бы на 0,4 от единицы.

– 0,4, это азы социальной образовательной программы и начало будущей профессии. Мы точно, это не потянем.

– Насчет образования, есть у меня мыслишка. Если брать старших, то социальных знаний у них и без образовательной программы хватает. Можно прикупить устаревшие ментальные программы и пропустить пару человек через ментоскоп. Проверка покажет наличие обучения. Конечно, сразу станет видно, что они обучались по устаревшим программам, но обучались. А насчет профессии, тут немного сложнее. Если знания мы и сможем им дать, то практики никакой.

– Старшие говоришь? А может ставку делать не на старших, а на среднюю группу? Старшие уйдут от нас в этом сезоне, а середнячки, сезона через два-три.

– Что-то не пойму я тебя.

– Сама пока не пойму. Мелькнула мысль, а обдумать ее не успела.

– Ну так выскажись. Вместе и подумаем, – предложил директор.

– А если старших, мы предложим не на усыновление, а допустим в силовые структуры. Они уже почти взрослые, кто их выкупит, тот пусть им и образование дает.

– Ты не поняла. Без образования и зачатков профессии, их вообще рассматривать не будут.

– Ты их данные, покажи нашим надзирающим и пока еще не поздно, пусть они озаботятся. Нам то и надо, пару ментошлемов, на худой конец, даже обручи сгодятся и десяток обучающих программ. Только бери не разовые, а на пластинах. Я все-таки медик, пусть и не доктор. Загрузить ментопрограммы смогу. Ну поболит у них голова пару дней, но если им объяснить зачем это надо, думаю не многие откажутся.

– А в твоих словах, есть резон, – нахмурился директор. – Правда из старших, у нас их всего человек восемь наберется, а остальные ниже порога значимости. Ну, а какие профессии просить?

– Это сложнее. Сам должен понимать, социально значимые профессии нам никто не даст, а если попробовать техников разной направленности. Допустим ремонтники, сборщики…

– Ремонтник, сборщики, это все узконаправленные, а нам надо общего профиля, чтобы значимость у них поднять.

– Так в чем дело? Проси ремонтников бытовой аппаратуры и робототехников.

– А практика?

– Сколько у нас осталось до выпуска? Месяца три-четыре. Оформи на наш приют техническую мастерскую.

– Ну ты и размахнулась. Кто нам ее разрешит без специалистов.