Чтение онлайн

— Знаю, знаю. Юсуп-то ведь здесь, с нами. Не только мы, но и там о твоих делах знают. Сразу не сказал потому, что испытать хотел. Осторожность никогда не мешает.

Машутка не дала Калине договорить. Схватила за плечи, начала трясти.

— Неужели? Дядя Калина, неужели Юсуп жив и там все знают?

— Жив, чего ему сделается. Хвалит тебя, куда там. Это, говорит, не девка, а золото.

Разговаривая, они подошли к Миассу. Заходящее солнце только что скрылось за золотисто-красными облаками. Отблески зари за несколько Минут выкрасили воду реки сначала в оранжевый, потом в кровавый цвет.

С другого берега Миасс пересекала стайка уток. На середине реки их подхватило и понесло вниз. Стремясь пересилить течение, утки долго, но безрезультатно боролись с ним, потом громко закрякали, захлопали крыльями и, почти не отрываясь от воды, полетели к берегу.

Показывая рукой на уток, Калина сказал:

— Вот, Маша, и тебе пора подняться на свой берег.

Иди-ка собирай манатки и приходи… Я подожду тебя…

Сведения о приближении красных к Челябинску все настойчивее проникали в город. Положение особенно осложнилось, когда командир расквартированного в городе французского батальона объявил об отправке своих солдат в Сибирь. Все попытки военных властей уговорить французов не торопиться с отъездом, ни к чему не привели. Те говорили, что у них нет приказа вступать с красными в военные действия, значит, и оставаться в Челябинске им нет смысла.

Тогда было решено устроить французам торжественные проводы, под тем предлогом, что они якобы едут на фронт. По всему городу расклеили афиши, извещающие челябинцев о большом городском бале, который устраивает местное купечество в честь своих защитников, идущих проливать кровь за свободу русского народа.

За два дня до бала к Машутке зашел Калина. Поздоровавшись с хозяйкой, он печально посмотрел в сторону насторожившейся девушки и сказал скороговоркой:

— Кузьма Прохорович болеет, Маша, навестила бы…

Машутка жила на квартире у жены офицера. Ее дом был вне всякого подозрения. Девушка выдавала себя перед хозяйкой за дочь богатея, убежавшую из дома при приближении красных. У нее даже были на это документы, полученные от Калины.

За воротами, когда Машутка вышла проводить Калину, он посмотрел на нее с лукавой улыбкой и, как бы невзначай, сказал:

— Мать комдива нашего приехала, Маша, она тоже будет там…

Сообщение Калины разволновало Машутку.

Еще раньше из разговоров с Калиной Машутка узнала, что он вместе с каким-то Фомой прибыл в Челябинск по заданию политотдела и комдива и, благодаря Фоме, связался здесь с подпольной организацией. Калина подробно рассказал ей историю ареста и освобождения ее отца, о встрече с Пустоваловым, его хорошим другом по германской войне и по Златоусту, теперь красным командиром Карповым Алексеем.

Слушая эти рассказы, Машутка была вне себя от счастья.

— А я-то дура, а я-то дура… — без конца повторяла она.

Попрощавшись с Калиной, Машутка пошла к Дине.

Подруга встретила ее с заплаканными глазами, с осунувшимся лицом. Стремясь скрыть свое настроение, Дина несколько раз тряхнула головой, как бы отгоняя мучившую ее неотвязную мысль. Но ей от этого не стало лучше, тогда она смущенно посмотрела на подругу, подошла к столу и достала папироску.

— Ты куришь, Дина? — удивленно спросила Машутка.

Лицо Дины вытянулось, глаза стали злыми. Отшвырнув спички и не скрывая досады, ответила:

— От такой жизни не только курить, но пить будешь, а потом и с ума сойдешь.

Машутка поднялась. Она давно хотела поговорить с подругой откровенно, но все как-то не решалась. Но сейчас поняла, что тянуть больше нельзя.

— Что с тобой, Дина, ты такая непонятная стала? — спрашивала Маша.

— Что же тут непонятного? — угрюмо ответила Дина. — Жить надоело. Вот и все.

— Но жить-то все-таки надо.

— Да, надо, — горячо заговорила Дина. — Но как? Для чего? Кругом одна неправда. Одни с жиру бесятся, Тучкин например, а мы горемычим. Вот теперь опять поезжай, не зная куда и не зная зачем. Опять та же служба, та же война. За что, за что, я тебя спрашиваю? За Тучкина, что ли? На что он мне нужен. Не хочу я больше, понимаешь, не хочу…

— Так не служи, если не хочешь, — посоветовала Машутка.

— Не служи. Легко сказать, не служи, — с горечью продолжала Дина. — А куда деваться?

— Давай останемся в Челябинске, — решительно сказала Машутка. — Я давно хотела поговорить с тобой об этом. У меня здесь знакомые есть. Дождемся красных, и все кончится. Но учти, тогда нам, возможно, с белыми воевать придется.

В глазах у Дины опять заблестели злые огоньки.

— Ну что ж, и будем. Я, например, готова их зубами рвать. Ты даже представить себе не можешь, как я ненавижу их.

Машутка крепко обняла подругу.

— Вот и хорошо. Но какие же мы дуры, Дина. Мучились, думали, а договориться не могли. Давай переходи ко мне.

Дина задумалась.

— Только не сегодня. Без подготовки в беду можно попасть, — потом подумала еще и сказала:

— Завтра бал, мне два билета дали. Пойдем. А с бала — прямо к тебе.

Простившись с Диной, Машутка пошла в указанный Калиной дом на окраине города. Раскаленная за день земля все еще дышала жаром. По небу, точно многочисленное стадо баранов, плыли высокие облака. Город как бы вымер, только с далекой станции долетали глухие гудки паровозов.

Калина встретил девушку во дворе. Взяв за руку, молча повел в сени.

— Вот знакомьтесь, Марья Яковлевна: Машутка это, соседка моя, — сказал он, подводя девушку к сидевшей в углу немолодой, по-деревенски просто одетой женщине.