Чтение онлайн

– Я слышу имя Себастьен, – длинное имя, начинающееся на «с», что-то такое свистящее…

– Не знаю. А с этим Себастьеном… что получится?

– Возьмите эту колоду и тасуйте ее, сосредоточенно думая о нем, снимите и дайте мне семь карт, левой рукой, это важно…

Новая колода не совсем обычная, в ней и кубки, и золотые монеты, и сабли…

– Долго это не продлится. Настоящая любовь придет позже, сначала в ваших снах… Вы ведь сейчас часто видите сны, правда?

– Как обычно… То есть нет, я не помню своих снов, потому что принимаю снотворное… Прекрасно. Мне пора, у меня не очень много времени.

– И вы слегка разочарованы?

– Да, чуть-чуть. – Я не умею врать.

– Но я не сержусь на вас. Вы симпатичная.

– Любовь придет, Шарлотта, сердце выдержит, и верьте своим снам…

– Великолепно…

Я улыбаюсь, вскакиваю, машу рукой и убегаю.

Едва выйдя на улицу, принимаю звонок от любопытной Лили.

– Ну, она супер, правда?

– Да не очень. Она увидела проблему со здоровьем у моей матери и роман с Себастьеном, актером или врачом. Роман продлится недолго, но большая любовь придет, естественно. Есть и хорошие новости: она не взяла с меня денег.

– Однако обычно она на высоте, странно.

Лили огорчена.

– Я позвоню в больницу.

– Зачем?

– Я поняла, что не знаю имени доктора Леру! Или поищи, пожалуйста, в гостиной! Я где-то положила его карточку… на письменном столе! Перезвони, целую.

Лили выполняет просьбу и через несколько минут выпаливает:

– Не такая уж она плохая, моя гадалка: доктор С. Леру!

– Стивен, Стивен Леру! – кричит мне Генриетта по телефону, чтобы я наверняка расслышала.

Моя доисторическая Генриетта не доверяет мобильным телефонам, они раздражают, часто барахлят, она отказывается заводить себе мобильник.

– Доктор после понедельника несколько раз про вас говорил, попросил номер вашего телефона…

– Гениально! Стивен. Это же бретонское имя, да?

– Да, кажется, он родом из Бретани. Но я мало его знаю. Он не очень разговорчивый.

– Ну хорошо хоть, что его зовут Стивен…

– Какое это имеет значение?

– Потому что с Себастьеном у нас бы долго не продлилось. Значит, я жду его звонка, да?

– А Себастьен – это кто?

– Никто, потом объясню.

– Вы загадками говорите, детка…

– А правда, что мой трансплантат взяли в госпитале Венсан-де-Поль? Это записано у меня в деле?

– Что такое?! Да кто вам это сказал?

– Он.

– Этого не может быть. Вы бредите, деточка. Доктор Леру ни в коем случае не мог дать вам такую информацию… Вы прекрасно знаете, что все это абсолютно анонимно… Хотите, чтобы я передала доктору Леру, что вы звонили?

– Нет… Погодите! Да, передайте!

Скоро начнется рекламная кампания по продвижению моей книги, она обещает быть очень активной. Выбранная моим издателем пресс-атташе – Тони – предлагает мне провести несколько дней в рыбачьем домике, которым она владеет на Корсике, недалеко от Порто-Веккьо.

– Там жутко мило, все так неформально, будем готовить рыбу на гриле и жариться в бухте под утесом, можем заодно обсудить рекламную кампанию, отдохнуть перед сентябрьским штурмом, – знаешь, мне жутко понравилась твоя книга. Так ты приедешь?

– О\'кей, приеду, очень мило, что ты пригласила меня.

Тони – одна из самых известных пресс-атташе Парижа. В ее ежедневнике – небольшого формата, но толстый, как справочник «Желтые страницы», без которого, как она твердит, она бы пропала, – наверняка весь Париж. Возраста у Тони нет. Она еще красива. Голос у нее хрипловатый, прокуренный. Ее улыбка кажется мне элегантной маской на весьма негладкой жизни. Когда я из любопытства пытаюсь потихоньку спросить ее ассистентку про возраст начальницы, та молча смотрит на меня, выпучив глаза, как будто я собираюсь нарушить государственную тайну. У Тони не будет легального возраста для выхода на пенсию.

Ее энергия меня просто поражает. Рецепт? «Удовольствие и только удовольствие. От жизни, от работы, от всего – от всего, что случается в жизни, милочка».

Тони – человек очень профессиональный, но и ласковый, любящий очаровывать, оберегать, очень спонтанный.

Она действует «по наитию, по зову сердца». Ей понравилась книжка, она хочет за нее бороться. Она берет меня с собой и под свое крыло. Я знаю прекрасно, что пройдет несколько месяцев – и все закончится. Что Тони исчезнет из моей жизни с окончанием рекламного периода. У нее столько друзей, что времени для меня не найдется. Это нормально. Значит, сердечно обнимемся после встречи с прессой, может, даже всплакнем, пообещаем созвониться «как-нибудь на днях» и не созвонимся. Такое дело – шоу-бизнес, связи очень сильные и мимолетные. Обожание и расставание, любовь и забвение. Чувствительные сердца лучше поберечь.

Я встретила Стивена в понедельник, теперь четверг, длинный уик-энд на Корсике приближается, и ничего не происходит. Ни сообщений, ни звонков, ничего. Мои планы совместной жизни с милым доктором постепенно исчезают из виду. Настроение у меня грустное. Лили не понимает. Как можно выдумать себе целый роман после одного-единственного приема у врача? Да, я такая, я человек интуитивный, может быть, даже больше, чем Наташа. Что-то такое произошло между доктором и мной. Я почувствовала ток. Когда он первый раз дотронулся до меня, мне захотелось снова ощутить его прикосновение, чтобы он трогал меня везде, все время, чтобы его рука как можно дольше лежала на мне. Нет, со мной не каждый раз так бывает, Лили. Тут дело в температуре кожи, в неизвестной алхимии. Мимолетный блеск в глазах – и миг спустя человек раскрывается тебе, отдается, он беззащитен, его можно взять, как спелый плод с ветки. На мгновение два стыдливых существа сталкиваются и дополняют друг друга. Но время идет и убивает это мгновение, если не воссоздать его снова. Я еще увижусь с доктором Леру, я знаю это. Я сама пойду к нему, если он не объявится. Я бы хотела, чтобы он позвонил мне, чтобы он по-старомодному немного поухаживал за мной. Нет, я не сделаю первый шаг, решено. Я устала от манипуляций, устала от нерешительных мужчин, которых надо подстегивать. У меня традиционное воспитание, и я твердо намерена вернуться к истокам. Шарлотта – вольная охотница – сегодня умирает. Я не буду звонить доктору. Я сбегу на Корсику, на простор, сложу пожитки, буду жариться на солнце и загорать до полного забвения. В пятницу в полдень я складываю сумку. На Париж вдруг навалилась жара. На секунду я прерываю сборы и разгибаюсь. «Если он не пойдет ко мне, я сама к нему пойду…» Внезапно эти мысли, адресованные доктору, находят во мне иной отклик. Смогу ли я когда-нибудь узнать, кто был мой донор, познакомиться с его близкими, раскрыть тайну? Я не фиксируюсь на этих поразительных мыслях. Я обнимаю своего кота Икринку, наполняю ему миску и засыпаю в аквариум моей Коко щедрую горсть гранулированного корма. Я уезжаю всего на несколько дней, завтра зайдет Лили. Тара у отца. Он прекрасно с ней справляется. Настроение у дочки отличное. «Ты привезешь мне подарочек?» – «Да, ангел мой». Отвечая Таре, я вдруг понимаю, что ничего не знаю о Корсике и о том, что там может оказаться. Я еду совершенно спокойно, или почти спокойно. И тут раздается тихий звон. Сообщение! Я бросаюсь к мобильнику. Лили желает мне приятных выходных. Очень мило. На этот раз непонятно, кто мне звонит. Скрытый номер. Я дергаюсь, как будто мне пятнадцать лет, и я сама на себя сержусь. Я не отвечаю на звонки со скрытых номеров. Я прослушаю сообщение. Это Тони, не может найти свой мобильник и авиабилет, звонит с телефона дочери, опаздывает и предлагает встретиться прямо в аэропорту. Хорошо.

Вещи наконец сложены. Не умею путешествовать налегке. Куда бы я ни отправлялась, мне всегда нужно брать с собой теплое большое пальто – это бретонская привычка.

Я мерзлячка и беру с собой свитера даже на Корсику, даже летом, несколько шикарных нарядов и несколько неформальных и весь косметический набор. Я прочла как-то очень трогательную статью, очаровательно-романтическую и старомодную, об актрисе Франсуазе Дорлеак. Я люблю ее страстность, ее грацию. Постоянно в кого-то влюбляясь, она всегда путешествовала с чемоданами, набитыми всевозможной одеждой, где были вещи на все времена года, меха, шелка, бальные платья и джинсы, независимо от направления и времени года, – не из каприза и не ради себя, нет, просто чтобы быть готовой последовать за человеком, которого она может встретить, хоть на край света, в тропики, в любой климат.

Снова звонит телефон. Я неторопливо беру его, я потеряла надежду, но хорошо, что сняла, это таксист звонит и говорит, что ждет внизу.

Я захлопываю дверь и в узком зеркале лифта вижу свое грустное лицо и мерно проплывающие за спиной лестничные площадки. Да что же я за дура! Еду позолотить пилюлю, меня принимают как королеву, и я еще дуюсь. Иногда я просто не выношу себя. Я делаю гримасу, натужно смеюсь в зеркало, высовываю язык, хлопаю себя по щекам, а потом прекращаю обезьянничать, потому что сосед со второго этажа открывает дверь, здоровается и втискивается рядом со мной в это скудное пространство.