Чтение онлайн

— Фосетт? Фосетт? Это вы, Фосетт?

— Да. А кто это?

— Не могу сказать по телефону. Вы, черт побери, отлично знаете кто, голос настолько дрожал, что его невозможно было опознать. — Ради бога, приезжайте сюда, случилось нечто ужасное!

— Что?

— Приезжайте! — умолял голос. — И, ради Бога, один. Я в своем кабинете, в цирке.

Телефон замолчал. Фосетт потряс трубку, но без успеха. Он бросил трубку, вышел из комнаты, запер за собой дверь, добрался на лифте до подземного гаража и направился к цирку.

Цирковая иллюминация, за исключением подсветки, была погашена — было уже поздно. Фосетт вылез из машины и направился к зверинцу, где у Ринфилда был маленький кабинетик. Здесь было достаточно светло. Кругом не было никаких признаков жизни, что весьма удивило Фосетта, но он тут же сообразил, что ни один здравомыслящий человек не будет находиться среди слонов и львов. Не потому, что их трудно заставить слушаться, но и просто находиться рядом с ними весьма затруднительно. Почти все животные лежали и спали, и только слоны, спящие или нет, стояли, привязанные за одну ногу, постоянно раскачивались из стороны в сторону, а в одной большой клетке без устали метались 13 тигров и без всяких причин рычали.

Он направился к кабинету Ринфилда, но потом в недоумении остановился, заметив, что в его единственном окне не было света. Фосетт подошел и толкнул дверь. Она не была заперта.

Он открыл ее и вошел, и свет померк у него в глазах.

Не удивительно, что Ринфилд, из-за выпавших на его долю хлопот и приключений, плохо спал в эту ночь. Наконец, в пять часов он не выдержал и поднялся. Побрившись и приняв душ, он оделся и на трамвае направился в свой зверинец. Это было для него обычным явлением. Когда он был чем-то недоволен или расстроен, он проводил время в цирке, так как любил его и проводил там больше времени, чем где-либо. Взаимоотношения между ним и животными все больше и больше налаживались по сравнению с тем, что было между ним и студентами-экономистами, на обучение которых он потратил лучшие годы своей жизни. Кроме того, он мог скоротать время с ночным сторожем Джонни, который, несмотря на разницу в их положении, был его близким другом и доверенным лицом. Больше ни с кем секретничать Ринфилду не хотелось.

Но Джонни нигде не было, а ведь он был не из тех, кто спит на работе.

Вначале с легким недоумением, затем с возрастающим беспокойством, он принялся за тщательные поиски и, наконец, обнаружил его в темном углу.

Джонни был тщательно связан. Во рту его торчал кляп, но он был жив и очень зол. Ринфилд вытащил кляп, развязал Джонни и помог старику подняться на дрожащие ноги. Жизнь в цирке научила Джонни массе всяких непечатных выражений, и он не выбирал эпитетов для излияния своих чувств, когда его освободил Ринфилд.

— Кто это сделал? — возмутился он.

— Не знаю, босс. Для меня это загадка. Я ничего не видел и ничего не слышал, — Джонни осторожно потер затылок. — Как будто мешком с песком...

Ринфилд осмотрел его загривок. Там был синяк и кровоподтек, но кожа была цела. Ринфилд обнял Джонни за подрагивающие плечи.

— Действительно, мешок с песком. Пошли, посидим в кабинете. У меня там есть кое-что, чтобы привести тебя в чувство, затем сообщим в полицию.

Они уже были на полпути к кабинету, когда плечи Джонни дрогнули и он прошептал странным голосом:

— Мне кажется, что мы сможем сообщить полиции нечто более важное, чем удар мешком с песком, босс.

Ринфилд вопросительно посмотрел на него, затем перевел свой взгляд туда, куда в ужасе уставился Джонни.

В клетке с тиграми лежали страшно изуродованные останки того, что недавно было человеком. На нем остались жалкие лохмотья, и лишь по иконостасу нашивок Ринфилд опознал в них то, что осталось от полковника Фосетта.

Он как зачарованный в ужасе наблюдал за продолжающейся сценой цирковые рабочие, артисты, полицейские в форме и детективы в штатском болтались по зверинцу, чрезвычайно занятые разгадкой происшедшего.

Санитары унесли останки Фосетта, бросив их на носилки. В маленькой группке, стоявшей отдельно от других, находились Мальтус — дрессировщик тигров, Бейбацер — укротитель львов, и Бруно — трое вошедших в клетку и вытащивших куски Фосетта. Ринфилд повернулся к Адмиралу, которому он позвонил первому, и который с самого прибытия не побеспокоился объяснить свое присутствие или кто он такой, и никто из полицейских не обратился к нему за разъяснениями, но это и понятно. Кое-кто из полицейских чинов приказал: «Не подходите к этому человеку».

— Боже мой, кто мог сделать такую ужасную вещь, сэр? — спросил Ринфилд.

— Очень сожалею, мистер Ринфилд, — это было нехарактерно для Адмирала сожалеть о чем-либо. — Извините за все. Извините за Фосетта, одного из способнейших моих заместителей и чудесного человека. Извините за то, что я вовлек вас в эту страшную историю. Это такой род рекламы, без которой обошелся бы любой цирк.

— Черт с ней, с рекламой! Кто, сэр, кто?

— Мне нужно извиниться и за себя, — Адмирал тяжело пожал плечами. Кто? Вероятно, тот же самый или те же самые, кто ликвидировал Пилгрима, если ваши предположения кто они аналогичные моим. Одно можно сказать с уверенностью, что они — кто бы они ни были — знали, что он придет сюда, иначе им не нужно было бы заставлять молчать сторожа, который должен благодарить судьбу, что не оказался в клетке вместе с Фосеттом. Возможно, это был ложный телефонный звонок. Это мы скоро узнаем. Я это проверю.

— Что проверите?

— Все звонки в нашу резиденцию, за исключением, конечно, специальных, которые записываются. По счастью, через несколько минут мы получим эту запись. А пока мне хотелось бы поговорить с теми тремя, которые вытащили части Фосетта из клетки. Как я понимаю, один из укротитель тигров. Как его зовут?

— Мальтус. Но... но он вне подозрений.

— В этом я не сомневаюсь, — Адмирал старался быть спокойным. — Вы думаете, что таинственные убийства могут быть раскрыты, если задавать вопросы лишь подозрительным лицам? Пожалуйста, приведите его сюда.

Мальтус, темноглазый болгарин с открытым лицом, был глубоко расстроен. Адмирал мягко обратился к нему со словами:

— Не надо так сильно переживать.

— Это проделали мои тигры, сэр.

— Похоже, они бы сделали то же самое с любым, за исключением вас.

Так?

— Не знаю, сэр. Если человек будет лежать спокойно, то не думаю, — он заколебался. — Ну... при определенных обстоятельствах могут.

Адмирал спокойно выжидал, и Мальтус продолжил:

— Если их спровоцируют. Или...