Чтение онлайн

*Маквис – заросли вечнозелёных жестколистных и колючих кустарников, низкорослых деревьев и высоких трав в засушливых субтропических регионах.

Швартуя лодку у причала, Лео нос к носу столкнулся с такими ценительницами естественности: навалившись на деревянные перила смотровой площадки, две дамы бальзаковского возраста в весьма откровенных нарядах разглядывали его с нескрываемым одобрением.

– О-о, так вот что из себя представляет истинно греческий профиль! – сказала одна по-немецки, обращаясь к подруге, но стреляя глазами в Лео. – Наверняка только здесь, на краю цивилизации, ещё можно увидеть настоящих данайцев!

– А какое у него тело! – поддакнула вторая, взглядом ощупывая мускулы под рубашкой Лео, намокшей от пота и морских брызг. – Достойное внимания самого Фидия… или кто там ваял голых спортсменов?

– Поликтет и Мирон, – проходя мимо них, услужливо подсказал Лео на чистейшем немецком. – А Фидий специализировался на богинях в исключительно целомудренных одеяниях…

Не особо интересуясь дальнейшей реакцией любительниц античности, он стремительно исчез в дверях ближайшей кофейни: у него самого кофе уже два дня как закончился.

Эрасмос, владелец кофейни «Триера», он же бармен и официант по совместительству, был жгучим брюнетом неопределённого возраста, но явно пиратской наружности – даже крупная серьга в ухе присутствовала. Едва завидев посетителя в окно витрины, Эрасмос кинулся готовить ему эспрессо. Сердечно поздоровавшись с ним, Лео уселся на высокий стул у барной стойки и уже потянулся за чашкой, как дверь снова распахнулась, пропуская коренастого пожилого бородача с мясистым носом и широкой улыбкой на смуглом лице.

– Здорово, парень! – бородач с размаху хлопнул Лео по плечу, ловко устроился на соседнем сидении и по-свойски кивнул хозяину заведения. – Мне тоже ещё кофейку, пожалуй…

Однако Эрасмос со стуком поставил перед ним стакан висинаду – напитка из вишнёвого сока со льдом:

– Прости, приятель, твоя мама велела не давать тебе больше двух чашек до обеда.

– Вечно она… – начал было бородач, однако тут же осёкся: как известно, греческие мужчины в большинстве своём до старости остаются маменькиными сынками, что, впрочем, нисколько не умаляет их мужественности. – Ладно, давай! – и сжал стакан в огромной волосатой лапище.

– Рад тебя видеть, Памфилос! – сказал Лео, обращаясь к нему. – Я как раз к тебе в контору собирался…

– А я вот – тут как тут! – прогудел бородач, выразительно жестикулируя, и зычно захохотал, словно сказал что-то очень смешное.

Памфилос Эксархидис, обладатель роскошной чёрной бороды, какой и ассирийские цари позавидовали бы, торговал строительными материалами. Он же по договору с местными властями поставлял всё необходимое для ремонта построек на Андираспе, которым как раз и занимался Лео. Как и Эрасмос, внешне он больше походил на морского разбойника, чем на честного предпринимателя, что неудивительно: островитяне, потомки хитроумного Одиссея и его дружков, ещё в недавнем прошлом не считали зазорным взимать дань с проплывающих мимо кораблей. Однако Лео, больше года прожив среди этих людей, не заметил в них ни коварства, ни жестокости. Рапсиоты, как, впрочем, и большинство греков, были темпераментны и свободолюбивы, но при этом жизнерадостны, простодушны и непосредственны.

Конечно, приличного делового человека смутила бы столь явная безответственность – Памфилосу в данный момент надлежало трудиться в своей конторе, а не просиживать штаны, болтая с другими посетителями кофейни – но для Лео важнее была их искренняя общительность. Чем-чем, а безразличием к окружающим эти люди точно не страдали. У них даже имена были соответствующие: Памфилос, к примеру, означало «друг всех», а Эрасмос так вообще «любящий».

То, что туристы и его принимали за местного, Лео было только на руку. Он потому и поселился здесь, что его оливковая кожа и чёрные курчавые волосы не привлекали особого внимания – не то что на родине, где его с детства дразнили «цыганёнком». Что ж, в этом ведь тоже была доля истины…

Его отнюдь не ностальгические мысли прервал ещё один хлопок по плечу.

– Ты чего это наговорил тем двум дамочкам на пристани? – бородач Памфилос смотрел на него с жадным любопытством. – Я же видел, обе расплылись, как воск на солнце – делай с ними, что хочешь!

– Да ничего, просто назвал парочку античных скульпторов, – признался Лео. – Теперь вот думаю: может, не стоило?

– Ещё как стоило! – рассмеявшись, заверил его бородач. – Молодец, парень!

– Теперь они будут думать, что все местные с пелёнок являются знатоками своей героической истории и искусства! – поддакнул Эрасмос, энергично вытирая полотенцем бокалы.

– А разве это не так? – Лео состроил наивную мину, которая ещё пуще развеселила собеседников.

– Так, так! Приходи вечерком, когда народу побольше, такие истории услышишь – Геракл со своими подвигами в сторонке отдыхает! – Памфилос переглянулся с хозяином заведения, и оба буквально покатились со смеху.

Неопределённо покивав, Лео дождался, пока они утихомирятся, и снова обратился к бородачу:

– Так что насчёт материалов? Мне бы ещё пару листов металлопрофиля и хотя бы полкуба доски. И саморезов, конечно.

– Металл дам, и саморезов дам, – на минутку приняв деловой вид, заявил торговец. – Сходи на склад, мои ребята всё выдадут…

– А пиломатериал?

– Доски будут завтра… нет, послезавтра… Знаешь, приезжай-ка денька через три – точно будут, обещаю!

– И что я без них буду делать три дня?

– Да что хочешь, то и делай! Тебя что, гонит кто? Отдохни, выспись как следует, а то выглядишь неважно: осунулся совсем, сутулишься как старик! – Памфилос покачал головой. – В твои годы я о работе вообще не думал!

– Как будто ты сейчас о ней много думаешь, – вставил Эрасмос, переключаясь с бокалов на ножи и вилки.

– Так я уже своё отработал! Пусть теперь сыновья вкалывают… Кстати, брат, уже почти время обеда, дай-ка мне чего перекусить – а потом глоток кофейку, чтобы в сон так не клонило…

На этом Лео их оставил. Сначала сходил на склад строительных материалов, договорился, что металл возьмёт вместе с досками в следующий раз, затем отправился на рынок и набрал провизии на три дня: овощей, фруктов, неизменного местного сыра фета, свежайшего, ещё тёплого хлеба – всего, что не требовало готовки, и кофе в зёрнах. Там же, в ресторанчике напротив рынка, подкрепился; аппетит, напрочь отсутствовавший после пробуждения, к обеду обычно просыпался, а здесь подавали отличный авголемоно – яично-лимонный суп.