Цзян
Шрифт:
— Я спросила...
— Тсс!
Услышав этот свистящий звук, она осеклась. Ничирен медленно распрямился, поднимаясь из-за стола, как хищный зверь, готовящийся к прыжку. Она следила за его глазами, сфокусировавшимися на какой-то точке за окном. Затем она поняла, что он внимательно прислушивается.
— Иногда, — шепнул он, — даже самые незначительные звуки могут передаваться по этим камням на большие расстояния. Порой я даже слышу, как кабан чавкает у ручья, протекающего на тысячу футов ниже, или как филин ухает в дальней роще.
Но она понимала, что не эти звуки он старается расслышать сейчас.
— Что это?
— Машина, — сказал он, двигаясь к двери в сгущающихся сумерках. — Я слышу поднимающуюся в гору машину, но никаких машин в такую погоду здесь быть не должно.
Как только машина остановилась, Джейк выскочил наружу под дождь. Взбежав по каменистой осыпи на площадку, вероятно, последнюю на этой горе, он остановился возле покинутой «Субару». Ушли,— подумал Джейк. — И только в одном возможном направлении.
На этой высоте в глубоких трещинах в скалах сохранилась наледь, начавшая сейчас трескаться под дождем. Ветер завывал в ущельях, бросал ему в лицо дождь со снегом. Температура стремительно падала, и его вымокшая рубашка липла к покрывшемуся гусиной кожей телу, как холодный компресс.
Часто он вынужден был бросаться под спасительную крону деревьев, когда сверху на дорогу падали ошметки подтаявшей ледяной корки, покрывающей затененные части склона горы. Да и вообще он не был экипирован соответствующим образом, и это делало его продвижение еще более медленным.
Джейк чувствовал охватывающее его отчаяние. Если Марианна с Ничиреном, эти кагэбисты и ее заодно прихлопнуть могут. Он почему-то решил, что Ничирена хотят убрать, а почему — это его не интересовало. Джейк волновался только за Марианну.
Он карабкался вверх, оставляя на сучьях и острых выступах скал лоскутья одежды. Хрупкий сланец ломался под его ногой, и обломки скатывались вниз по склону с грохотом, заглушаемым раскатами грома.
В конце концов, он достиг небольшой площадки и остановился, забыв дать соответствующую команду продолжающим двигаться ногам. В результате он едва не свалился в пропасть.
Трудный подъем вкупе с беспокойством о Марианне подкосили его. Он еще не совсем оправился после своего пребывания в больнице. Он опустился на землю и сделал несколько глубоких вздохов, прежде чем двинуться дальше. Окинув взглядом гору, он выбрал маршрут немного левее, в обход впадины. Здесь склон не был таким крутым, да и камни под ногами попрочнее, так что он без труда одолел этот участок пути.
Стало немного темнее, но молнии уходящей грозы начали сверкать чаще, освещая на мгновение дикий пейзаж тревожным светом, напомнившим почему-то об огнедышащих драконах.
В голове стучало, и резкая боль вдруг пронзила плечо, будто он коснулся оголенного провода, а потом еще и еще. Джейк продолжал дышать глубоко и ровно, хотя ему хотелось вывалить язык и задышать, как собака, изнемогающая от усталости. Это испугало его больше, чем все остальные аспекты ухудшающейся с каждой минутой ситуации, потому что это означало, что он не может доверять своему телу. Он понимал, что если не вернет контроля над ним, то он пропал. Как и Марианна.
Не думай об этом!
– внушал он себе. Но, чувствуя огонь в своей груди, все сильнее разгорающийся по мере того, как он боролся с искушением сбить дыхание и дышать часто-часто, он начал терять в себя веру. Старею, -подумал он. — Десять лет назад — даже пять — подобная передышка в больнице никак не сказалась бы на его работоспособности. А теперь...
Прекрати! Не думай об этом! Только вставай и вперед, где ждет тебя враг! Вперед! Не смотри вверх! Просто сконцентрируйся на следующем шаге! А потом опять на следующем! Вот так! Двигайся, старик! Вперед и вверх! Вперед и вверх!
Подгоняя себя этими словами, как молитвой, давая выход всей своей злости и остаткам самоуважения, он собрался с силами и одолел последние метры каменной скалы.
Джейк переполз на животе через последние булыжники и оказался на ровной площадке, переходящей в луг, поросший кое-где кустами. Пригнувшись к земле, он двинулся дальше, стараясь не обращать внимания на холодный дождь со снегом, продолжавший хлестать его согнутую спину. Вглядываясь во все сгущающуюся тьму, он заметил русских, засевших подобно черным призракам в кустах на самом краю луга, заканчивающегося в этом месте. Дальше шла глубокая расселина.
И без того промерзший до костей, Джейк опустился на землю и пополз на брюхе, работая локтями, стараясь полностью слиться с летними травами, которые хоть и были довольно высокими, но не настолько, чтобы полностью скрыть его продвижение.
До русских оставалось метров тридцать, когда он услышал выстрелы. Дернув головой на звук, он смутно увидел справа от себя силуэт дома, стоявшего на противоположной стороне расселины. И какую-то фигуру, бегущую по траве. Кто это? Сквозь сумрак и дождь опознать невозможно. Он поднялся на ноги.
Опять выстрел, отдавшийся эхом по ущелью, как громовой раскат уходящей грозы.
Ничирен затолкал ее назад в дом со строгим наказом не высовываться ни в коем случае. Марианна видела, как он смутной тенью проскользнул сквозь садик на луг, тянущийся до глубокой расселины, рваным шрамом пересекающей его примерно в трехстах ярдах.
Напряженно всматриваясь в сгущающуюся мглу, она двинулась вдоль по энгаведо самого ее конца, пытаясь проследить, куда направился Ничирен, но скоро потеряла его из вида.
Оставшись совсем одна, Марианна вернулась в дом, закрыв за собой дверь на щеколду. Она остановилась на середине комнаты перед тремя досками с незаконченными партиями вэй ци.
Поежившись от холода, она взглянула на них: ей почему-то страшно захотелось разобраться в этой загадочной игре. Джейк ей не раз говорил, что стратегии, которыми пользуются игроки, сродни тем, которыми они пользуются в реальной жизни. Медленно обошла она доски, пытаясь сосредоточиться.
Поэтому выстрелы, хотя и приглушенные толстыми стенами и запертой дверью, заставили ее буквально подскочить на месте и вскрикнуть от испуга. Сознание, парализованное ужасом, полностью отключилось — вероятно, в целях самосохранения, — позволив инстинктам управлять ее поведением.