Чтение онлайн

Учащённое, похотливое дыхание, неврастеничный рык. Моих бёдер касаются чужие руки, давя на них и продвигая меня спиной по жёсткой поверхности ближе к краю.

— Тощая сельдь, годная лишь на разовый трах для подзарядки, — скрипит противный мужской голос, и одновременно на мою задницу обрушивается хамский шлепок.

Ублюдок!

И я бы ответила этом хамлу, но… Меня словно разрывает изнутри от варварского внедрения между ног. От боли спирает дыхание, живот скручивает в узел, из глаз брызгают слёзы, как будто вновь лишилась девственности, но более жёстким методом. А я последний раз плакала лет тридцать назад, когда соседский мальчик не оценил моих пышных форм и обозвал жирухой.

И сначала меня парализует ледяным холодом, а через считанные секунды я словно закипаю. По моим венам со страшной скоростью несётся горючая смесь, распирая и пытаясь вырваться наружу. С всхлипом выгибаюсь дугой, ногой отталкиваю урода и выбрасываю в его сторону руки, пресекая дальнейшие поползновения в мою сторону.

А дальше начинается какой-то сюр. Мои ладони загораются, по пальцам пробегают языки пламени и перескакивают на обидчика. Его нелепая длинная рубаха вспыхивает и ярко занимается всполохами. Красиво, если отрубить стороннюю озвучку.

Мужик душераздирающе орёт и хаотично носится по кругу, напоминая большой и оживший факел. Настоящее фаер шоу, если бы не запах.

В ноздри настырно лезет вонь палёного мяса, к горлу подступает тошнота и разум гасит в моей голове свет, утягивая в спасительную темноту.

Приснится же такое…

— Святой Валис, чего же теперь будет? — слышу совсем рядом перепуганный шёпот. — От королевского лекаря одни угольки остались.

— А позор-то какой? — вторит ему шипящий голос. — Приехал жениться на старшенькой, а нашли его в подземелье вместе с младшенькой. И, судя по виду Ларель, занимались они там сущим непотребством.

— Тихоня-то наша оказалась с сюрпризом, — поддакивает первая сплетница. — Соблазнила жениха сестры в отчем доме. Хозяин рвёт и мечет. Засидевшуюся в девках Адельку еле пристроил, а тут такое.

— Вот не женился бы барин на простолюдинке, не было бы таких проблем с дочерями. У одной дар мизерный, у второй вообще никаких проявлений. Кому они нужны в высшем обществе?

Лежу и стараюсь не дышать, прислушиваясь к болтовне двух кумушек. Какой королевский лекарь? Какой дар? Что за Аделька с Ларелькой? В психушку что ли меня определили после аварии? Облезлую собаку и удар об бетонную стену помню. Дальше провал.

— Ну Аделию господин Нарави ещё может отдать какому-нибудь стареющему вдовцу для услады глаз и для продления жизни за счёт крупиц дара, а обесчещенную и пустую Ларелию только выгнать или утопить. Больше ни на что она не годная.

— И всё же интересно, чего именно произошло в подземелье, — сокровенно шелестит та, что поминала какого-то Валиса. — Как там оказалась младшенькая и кто поджёг лекаря? Не сам же он воспламенился.

Даже с закрытыми глазами чувствую вспарывающие меня взгляды, как будто я знаю, как там оказалась младшенькая и кто поджёг лекаря. Смутно сознания касается навязчивая мысль, но я гоню её, не позволяя угнездиться.

Почему-то в памяти всплывает список покупок, высланный Жориком. Он намекал на романтический ужин и игрища в постели, а я застряла в непонятной богадельне. Сразу представляются зелёно-синие, пошарпанные стены, пожелтевший, облупившийся потолок, персонал в белых халатах, завязанных сзади, здоровых санитаров, похожих на мясников.

Как ещё объяснить мои глюки и несущих чушь двух клуш, что сидят со мной в одной палате? Разве будут в обычной больнице обсуждать фантастичные вещи? А может всё прозаичнее? Бабы обсуждают очередной сюжет идущего по второсортному каналу сериала и пытаются предугадать продолжение?

Да. Так картина насыщается совсем другими красками. Мне вкололи седативное после лёгкого сотрясения. Отсюда и такой кошмарный сон, похожий на искажённую реальность, и боязнь открыть глаза и обнаружить, что с аварии у меня не только сотряс, но и переломанное тело.

И я лежу, притихнув. Обещаю Мохамаду Махмудовичу не жрать по ночам. Вообще не жрать. Сесть на сбалансированную диету, заняться йогой, сбросить сорок килограмм, что насилуют своей тяжестью мои кости, лишь бы обошлось минимальными потерями. Господи, да я доведу себя до состояния анорексии — только убереги меня от инвалидного кресла и обездвиженного состояния.

— Хозяин говорит, что не обошлось без колдовского огня, — в ответ поясняет ей подруга. — Там такая температура была, что от жениха осталась лишь кучка пепла. Опознали по зачарованному перстню, подаренному самим королём. Всё остальное словно попало под дыхание дракона.

— И не замнёшь никак. Проверку из самой столицы пришлют. Дознавателей. Будут у всех в мозгах ковыряться.

— Святой Валис! Говорят, что после сканирования недоумной можно стать. Бежать надо на вольные хлеба.

— Да кому вы нужны, дуры старые! — взрывается мужской бас, и одновременно тяжёлая дверь бьётся о стену. — Пошли вон отсюда!

Наконец-то врач пожаловал и прогнал трясогусок, от которых голова грозит вот-вот расколоться как перезревший арбуз. Мне бы в тишине восстанавливаться после аварии, а не слушать галдёж незатыкаемых болтушек.

— Скажи, что он тебя изнасиловал! — не в тему грохочет мужик. Хоть я и продолжаю лежать с закрытыми глазами, но слишком явно ощущаю давление от нависшего надо мной тела. — Чего ты вообще делала в подземелье в таком виде?!

Мне бы пропустить ненужную информацию мимо ушей, да только дальнейшие действия вошедшего говорят о том, что весь его бред относится ко мне. Этот болезный сдёргивает с меня одеяло, наматывает на кулак ворот ночнушки и… стаскивает мою тушку с кровати! Меня и мои сто двадцать килограмм с такой лёгкостью, как будто свершилось чудо и в процессе удара о бетонную стену с меня слетело лишних семьдесят кило.

— Отвечай, а не строй из себя безмозглую курицу, грохнувшуюся в обморок от вида топора! — совсем невежливо встряхивает меня появившийся персонал, обдавая лицо вонью кислой капусты и креплёным пойлом.

На автомате открываю глаза и вижу перед собой здоровенного мужика с всклокоченной бородой, с густой растительностью на голове, торчащей в разные стороны, с крепким, желтоватым оскалом и с горящими злостью глазами, сверлящими во мне дыры.

— Пришла в себя, идиотка?! Можешь говорить?! — вздёргивает меня кверху, отчего ноги отрываются от пола, а я шокировано клацаю челюстью. — Или язык проглотила?