Чтение онлайн

— Тогда никто, — пожимает плечами девчонка, а я нахожу мизерную трещинку в её защите и потихоньку запускаю в неё своего красавчика, жаждущего обуздать ледяную бунтарку.

— Ты, милая, откуда будешь? — как с умалишённой беседует Седорик, медленно присев рядом и осторожно накрывая моё проникновение своей силой, давя и успокаивая морозное пламя.

— Из Новосибирска, — охает девчонка, расслабляясь под мерным посапыванием сворачивающейся в клубок первородной. — Улица Петухова, дом сорок.

— Ново… что? — вытягивается лицо у друга, а густые брови смешно скрываются в растрёпанной копне волос. — Это деревня или поселение местячковое?

— Вы совсем что ли в своей глуши одичали? — вяло крутит пальцем у виска Эва, полностью растаяв от поглаживаний двойной силой. Ещё чуть-чуть, и впадёт в спячку. — Какая деревня? Новосибирск один из самых крупных городов. Миллионник. У нас есть метро, самый большой театр оперы и балета в России и собственное Обское мор…

На этом совсем бредовом монологе девчонка опадает на траву и отключается, беспечно заснув, а мы недоумевающе переглядываемся, не в силах понять о чём она вела разговор.

В это время в тронном зале Нирана

— Ты уверен, Шохарн, — шипит Ниран, зло отбрасывая мантию.

С крепко сжатых кулаков кляксами стекает пламя, с жадностью облизывая пол из белого мрамора. Только что к королю Теодории ворвался главный инквизитор короны, расследующий странную смерть Деклана.

— Абсолютно, — в раболепном поклоне прогибается Шохарн, подширкивая ногой. — Старшая дочь Нарави сдала сестрёнку, а мои дознаватели просканировали мозги семейке. Девчонка вспыхивает как факел, пропитанный маслом. В мгновенье спалила вашего лучшего лекаря.

— Ты привёз её? — хищно облизывается Ниран, усмиряя пламя и довольно потирая ладони.

Вот уже лет десять в Теодории не появлялось сильных огневиков с первородной магией. Дети рождались всё слабее, пламя становилось всё блеклее. И позаимствованная сила короля стала иссякать, требуя подзаправки от могучей силы.

— Отец успел перепоручить дочь другу, а тот тайно вывез её на север страны в Асхалию, — прогибается ещё ниже Шохарн. — Мы побывали там и выяснили, что девчонку похитил Ксарк и унёс в Пустошь. С моим небольшим отрядом нам не справиться.

— Значит пойдём большим. Поднимай гарнизоны. Пора стереть людишек Пустоши в пыль.

Проснувшись и оглядевшись, наталкиваюсь на взгляд мужчины в арафатке. С небритой рожей и с кустистыми бровями, недобро сведёнными в точку над переносицей, выглядит он похлеще разбойника с большой дороги. Впечатлившись и немного испугавшись, решаю поискать старую ведьму.

Не считая девочки, разносившей ночью еду, лишь Верея не вызывает у меня дискомфорт. Остальные жители Пустоши напрягают своей чуждостью. Ощущение, что поехала в тур-поездку по Саудовской Аравии и потерялась на первой же экскурсии. Вокруг суровые лица, смотрящие с осуждающим любопытством.

Поднимаюсь с лежанки, стряхиваю с подола частицы песка и слегка потягиваюсь, ощущая внутри лёгкость и целостность, как будто провела целый день в спа-салоне. Энергия так и прёт из всех щелей, подгоняя скорее на улицу.

Прислушиваюсь к внешним звукам, и уши больше не закладывает от завывания ветра под аккомпанементы грозовых раскатов. Каменный пол не содрогается от подземной нестабильности, стены не трещат от расползающихся паутин из трещин.

Двигаясь на пробивающийся в пещеру солнечный свет, прощупываю своё внутреннее состояние. Мой такой нестабильный до этого огонь урчит в груди как наевшийся котёнок, мягко жамкая пушистыми лапками.

Настроение, впервые с переноса в чужой мир, пляшет где-то на верхнем деление шкалы, и я серьёзно обдумываю предложение высокомерного красавчика Ксарка. Такой красочный экземпляр, а в придачу возможный ребёнок, о котором я запретила себе мечтать, и золото песков, которое вот-вот превратится в цветущие луга. Как гласит в пророчестве.

В общем, иду я такая на позитиве и натыкаюсь на голос ведьмы, поучающей правителя Пустоши:

— Лия ушла в царство Валиса. Теперь у тебя есть Ларелия, так что постарайся. Влюбись.

Полностью с ней согласна. Меня нужно холить, любить и вкусно кормить. Так я думаю ровно до того момента, пока Карамелька не открывает свой рот и оттуда не сыпется мусор:

— Да не привлекает она меня как женщина. Плоская, невзрачная, выцветшая какая-то. Словно на ней вся яркая краска и вдохновение создателя кончились. Намалевал что не попадя. Лишь бы отстали.

Почему-то становится обидно. Всю свою жизнь я стремилась к яркости в образе. Всегда накрашенная, причёсанная, одета с иголочки, на каблучищах, несмотря на отёчные ноги, а тут какой-то хрен моржовый так небрежно отзывается о моей внешности. Ну какие могут быть положительные эмоции, навеваемые щеночками и котятками?

— Ах, плоская, невзрачная и выцветшая? Намалевали что не попадя? — возмущённо восклицаю, вылетая на воздух.

Не замечаю ни солнца, ни синего неба. Глаза заволокло красной пеленой, как шорами, огонь встал на дыбы, выгнув спину и ощетинившись в холке. Кажется, я даже слышу гневное шипение. А, не кажется. По напряжённым рукам пляшут разъярённые языки пламени, стекая с пальцев и плавя песок вокруг ног.

— Слышь, ты, король песка и стекла, — прожигаю Карамельку взглядом. — Я сейчас раскрашу тебя яркими красками со всем своим вдохновением. Месяц только на животе сможешь лежать, а Верея примочки тебе на жопу будет ставить.

Странно, за моей спиной стихли голоса и рубяще упала угнетающая тишина, а Ксарк, придурок великовозрастный, стоит и лыбится, восхищённо смотря на огненное фаер-шоу, словно головой царской повредился.

— У него регенерация хорошо работает, — просвещает меня старая ведьма, пятясь от бешенных искр в сторону. — Примочки не понадобятся.

— Это смотря как зад поджарить, — подмигиваю и выбрасываю вперёд руку почему-то крича: «Паутина!», чем ошарашиваю и Верею, затормозившую с юзом, и правителя Пустоши, не успевающего поймать падающую челюсть.