Чтение онлайн

Все, естественно, не стали спорить и раздражать будущего сурового руководителя и потихонечку гуськом вышли, и Божий вместе со всеми. Иван Ильич ухватил пропащую голову руками, оперся локтями о стол и замер в тревожной прострации, не зная, что лучше: быть или не быть, вот в чём вопрос! Лихорадочно поразмыслив, насколько позволяло взвинченное нервное состояние, взвесив все «за», которых не оказалось, и все «против», которых была уйма, он решил, что стоит рискнуть. В конце концов, он ничего не теряет - всё равно уволят: или по сокращению штатов, или за развал лаборатории. А может, выйдет? Надо только очень постараться. Из книг он хорошо усвоил, что кадры решают всё. Не техника, не оборудование, не технология, а командный состав. Кого увольняют, когда футбольная команда играет плохо? Тренера! Значит, надо, в первую очередь, определиться с руководящим составом. Первым замом он назначит… Азаряна или Божиху? Политика нельзя – надует. Пожалуй, лучше всего пробивную и энергичную Жанну Александровну, а ленивого, недисциплинированного, но талантливого электронщика Азаряна – в замы по научной части. Иван Ильич даже улыбнулся от первого удачного хода на посту завлаба. Нехорошо, правда, отталкивать Михаила, но… если вспомнить о его прогрессирующей болезни, о затянувшейся диссертации – так вот какому совету последовала умница, первая помощница! – то… надо поступиться дружескими отношениями ради дела. Только так! Первым делом надо будет наполнить тощий портфель выгодными заказами. А заодно как-то всё же протолкнуть устаревший в ожидании кабельный поисковик. Придётся идти к газовому руководству не снизу через мощный слой чинуш с протянутыми руками, а прямиком к Миллеру. И сделает это он сам… нет, не сам, это обязанность первого зама. Тем более что зам – женщина и довольно симпатичная. Надо будет посоветовать ей, чтобы почаще поворачивалась к нему задом, и дело в шляпе. Иван Ильич даже хохотнул от простого решения, пришедшего на ум сметливому руководителю. Он хотел было наградить себя заслуженным досрочным завершением тяжкого трудового дня, привёл в порядок бумаги на столе, встал… и сел: а вдруг придут с приказом о назначении, а зачитывать некому. И вообще, надо привыкать работать по-деловому: утром – опаздывать, вечером – задерживаться. Плохо, что у него, как у всякого авторитетного руководителя, нет друзей, которые могли бы, не лукавя и не подлизываясь, подсказать, как поступить лучше, и поддержать в трудном начале. Был бы Дарька рядом, он бы непременно подсказал. Вместо этого болтается где-то, не ведая о сомнениях, раздирающих хозяйскую голову и душу. Пришлось заняться лазером. Увлёкся и проторчал на час дольше. Никто не пришёл: ни Жанна, ни с приказом.

– 2-

Домой он шёл преисполненный чувства собственного руководящего достоинства, снисходительно поглядывая на понурых встречных. Особенно на пожухлых молодых людей, смеющихся и радующихся самим себе и не подозревающим, что большинству не суждено преодолеть даже четверти иерархической лестницы. Он, Иван Ильич Петушков, вопреки родовому запрету вскарабкался, наконец-то, выше и теперь может поплёвывать с высоты на копошащийся внизу трудовой человеческий муравейник. Да, дражайшая Элеонора Львовна, прогадали вы крупно со своим банкирчиком. Надо будет с первой же внушительной получки отслюнить ей на авто. Ему не жалко! А пока в кошельке почти пусто, и придётся экономить, чтобы не пришлось вместе с Дарькой пастись под базарными прилавками. Бедный богач ускорил шаг, но на повороте к дому пришлось затормозить. Между двумя внушительными стопами книг, перевязанных скотчем, стояла невыразительная девица в больших очках, из-за которых глядели на него увеличенные линзами и беспомощностью большие серые глаза. «Вот не повезло!» - подумал Иван Ильич, приближаясь. – «И чего ждёт? Шла бы!» - и твёрдо решил обойти серость дугой.

– Вам помочь? – спросил, надеясь на вежливый отказ.

Но не тут-то было! Девица жалко улыбнулась большим бледным ртом и беззастенчиво разрешила:

– Если вам не трудно.

Ему, конечно, не трудно, но с какой стати? Он не какой-нибудь там работяга или клерк. Вздохнул и взялся за самодельные матерчатые ручки.

– Куда несём? – понёс, не ожидая её, как носильщик на вокзале.

– В наш дом, - ответила книголюбка, таскающая свою макулатуру чужими руками.

– То есть? – не сразу понял он.

– Мы живём с вами в одном доме, - объяснила и пошла рядом.

Он заинтересованно бросил на неё короткий взгляд. Фигура вроде бы ничего, без излишеств и недостатков, шаг широкий, уверенный, шевелюра свободная, до плеч, тёмная и с завитками на концах. Но морда – пресная и не запоминающаяся.

– Почему же я вас раньше не видел? – спросил сердито, словно она виновата, не попав ему на глаза.

Она рассмеялась, не приняв вины.

– Мы встречались, и не раз.

– Вот как? – удивился Иван Ильич, редко запоминающий лица незнакомых людей, тем более женщин, на которых он вообще не решался долго смотреть.

– Больше того, - ошарашила очкарик ещё больше, - мы живём в одном подъезде! – От неожиданности он даже замедлил шаг. Правда, он и других жильцов подъезда, кроме Марьи Ивановны, не знал. Даже второго соседа по этажу не всегда узнавал. – Только вы на третьем, а я на самой верхотуре – на пятом, над вами.

«Лучше бы она на третьем, а я на пятом», - подумал носильщик, поднимаясь по знакомой до третьего этажа лестнице. Когда со шлёпом поставил тяжеленные печатные смыслы жизни, она рассыпалась в улыбчатой благодарности:

– Ой, как я вам благодарна! Что бы я без вас делала?

– Ерунда! – хорохорился он, чувствуя, что на шестой этаж не поднялся бы без роздыху.

– Не знаю, как вас и благодарить! – лила елей, глядя на силача маслеными увеличенными глазами. – А давайте я вас напою настоящим бразильским кофе? Или настоящим цейлонским чаем?

– Что вы, что вы!
–  скромно завозражал он, не поддаваясь соблазну. – Разве только одну чашечку? – неожиданно согласился, сам того не ожидая. – Мне бы прежде сбегать к себе, посмотреть собаку, - испугавшись первого в жизни свидания с незнакомой молодой женщиной, поспешил он хотя бы немного оттянуть испытание давно прошедшей молодостью. Повернулся и заспешил вниз.

– Иван Ильич! – услышал вслед. «Надо же! И имя моё знает», - удивился и остановился, надеясь услышать, что она неловко пошутила, что ей некогда, что дома мама… - Извините, но у меня нет ничего особенного к чаю, - улыбалась она без всякого извинительного смущения.

– Понятно, - обрадовался он тому, что сможет внести в дружеское безобидное чаепитие и свою щедрую лепту. – А вас-то как зовут? – догадался, наконец, познакомиться с незнакомкой.

Она ещё шире растянула большие губы и сузила большие глаза.

– Валерией, - услышал с приятным смехом. – Можно Валерой или Лерой, как вам удобнее.

Ему удобнее – Валерией, и никаких слюнявых сантиментов. По внешним обманчивым женским данным в сёстры Аркадии, конечно, не подходит, но, скорее всего, близка к этому. Надо держать себя по-взрослому покровительственно и по-джентльменски взвешенно.

– Ждите через полчаса, - наказал, назначив себе срок, чтобы хорошенько обдумать ситуацию и не вляпаться в неприятную историю, попахивающую соблазнением молодой неопытной женщины, и как раз перед назначением на ответственную должность.

Торопливо сбежал на свой третий, нервничая, открыл дверь и лихорадочно обежал глазами кухню и комнату – Дарьки, как назло, не было. Нет, чтобы припрыгать с раненой лапой или подранной шкурой, и тогда, слава богу, чаепитие бы отменялось. Вот зверюга! Когда нужен, его никогда нет! Подождать? Но он уже закрывал дверь и торопился на улицу, а там – в ближайший магазинчик. Не раздумывая, в дикой спешке, чтобы не передумать, потребовал тёплую бутылку элитного «Муската», целомудренную коробку конфет «Воздушный поцелуй», пачку намякивающего печенья «С приветом!» и, чуть призадумавшись, пачку тонизирующих пельменей, сделав очередную незапланированную дырищу в и без того дефицитном бюджете. Возвращался в темпе: две ноги там! На мгновенье застыл у своей двери, хотел зайти, но передумал – а вдруг Дарька там! – и наверх через три ступеньки. Около её двери остановился, чтобы успокоить беспокойно бухающее сердце, поднял руку, собираясь позвонить, но тут же отнял её: может, всё же вернуться к Дарьке? А-а, была не была, и решительно нажал на кнопку, кинувшись в омут.

– Открыто! – услышал её приятный мелодичный голос сопранового тембра.

Толкнул дверь и столкнулся нос к носу с потрясающей молодой дамой в шёлковом оранжевом китайском халате с жёлто-зелёными драконами, очень, наверное, похожими на взъерошенного гостя. Умело наложенная оранжевая помада выделила на бледном холёном лице страстные припухлые губы, а искусно подрисованные тёмно-синей тушью брови и ресницы удлинили разрез манящих глаз к вискам. Она чудом превратилась из серой мыши в прекрасную стрекозу.