Чтение онлайн

– Здравствуйте, - промямлил от неожиданности стрекозёл и очень пожалел, что пришёл.
– Вот! – протянул пакет.

– Что там? – сунула она внутрь любопытный нос. – О-го! Вино! – подняла красивые серые глаза, поощрительно улыбаясь растерявшемуся соблазнителю. – Гульнём! Проходите, Иван Ильич, будьте как дома, тем более что квартира – точная копия вашей. О-о! Да здесь и конфеты, и печенье! Пельмени, пельмени! – затанцевала, обрадовавшись холостяцкому деликатесу. – Люблю я пе-ле-ме-ни! – запела на известный мотив про макароны. Иван Ильич невольно улыбнулся, обрадовавшись, что угодил, оттаивая и осваиваясь. «Не так уж и страшен дракон», - подумал он, - «попьём чайку с пельменями и, оттолкнувшись задами, разбежимся», - успокаивал себя. – Снимите пиджак и располагайтесь где-нибудь, а я пока займусь готовкой. Не знаю, правда, что получится – страшно не люблю этого бабского занятия.

– А давайте я, - напросился он, чтобы чем-нибудь заняться и скрыть не проходящее смущение. – У меня уже достаточно большой опыт. – И чтобы доказать это, снял пиджак, закатал рукава, поставил на огонь подходящую кастрюльку, одну из двух имеющихся. Спросил: - Масло есть?

Хозяйка достала из холодильника мятые полпачки, а он успел заметить, что в чреве камеры довольно свободно. «Да-а», - подумал удовлетворённо, - «шику много, шпику мало! Дева не из достаточных, всё, наверное, на книги ухлопывает».

– Что за книги я принёс? – поинтересовался, не обнаружив в квартире коллекционных стеллажей с фолиантами, и чтобы не молчать. – Давайте масло выложим на блюдечко, - предложил занудный сервировщик.

Лера-Валера улыбнулась и подчинилась, с лёгкостью отдав бразды кухонного правления в умелые мужские руки.

– Книги? – переспросила. – А-а, книги, - она уже забыла, какую он тяжесть приволок. – В центральной библиотеке выделили для нашей районной, а я сдуру не стала возвращаться в свою, решила дома разобрать. Хорошо, что вы мне попались. – «Попался», - мысленно согласился он, - «И ничего в том хорошего пока… после книг на кухню попал!» - Приходите к нам, я вам подыщу хороший роман.

«Как бы он не получился сейчас, хороший или нехороший», - подумалось обеспокоенному неясной диспозицией Ивану Ильичу.

– Лук, чеснок найдутся? – потребовал для сложнейшего блюда.

Она сморщила нос, не раз, наверное, бывавший в болезненных соплях от недостатка оздоровительных фитонцидов.

– Знаете, я не люблю.

– Ну, а трава? – продолжал неумеренные требования пельменный шеф.

– Какая трава? – не поняла Валера.

Пришлось перечислить все названия, что помнил из книг:

– Укроп, петрушка… кинза… хмели-сунели…

Она отрицательно покачала головой.

– А вы, оказывается, большой гурман, - не то похвалила, не то попеняла. – Нет, ничего такого нет.

– Жаль, - вздохнул он с сожалением. Для себя-то он никогда не портил пельменей отвратительной зеленью и отвратительным зелёным цветом. – Про электронику в вашей библиотеке что-нибудь солидное есть?

У неё и этого продукта не оказалось.

– Про Электроника есть, - вспомнила вдруг, - хотите почитать? – и весело рассмеялась.

– Про того, что в детском фильме? – вспомнил Иван Ильич один из любимых в прошлом фильмов дочери с популярной песенкой, которые терпеть не мог за вычурную фантазию. – Сойдёт. Приду, запишусь и возьму, - пообещал. – Майонез?

– Есть, мой мэтр!

Наконец-то, что-то есть!

– С майонезом я готова есть даже шоколад, - похвасталась она пристрастием к острому продукту, свойственным натуре увлекающейся, решительной и волевой. – Вот! – достала, наверное, последнее, что оставалось в холодильнике. – Провансаль лимонный! Мой любимый.

Ему больше по желудку была горчица без всяких добавок, ухудшающих вкус и увеличивающих цену. Придётся, однако, на сегодня вкус поменять. У них обозначились разные пристрастия к приправам для основных блюд.

– Что будем пить? – наконец, и она подключилась к приготовлению пиршественного застолья. – Чай или кофе?

– Вообще-то, сказал он, - я больше склонен к чаю. – Вернее – больше привык к нему по лени.

Она опять обрадовалась:

– У нас, оказывается, одни и те же недостатки, - и запоперечила: - А я не могу и дня прожить без крепкого чёрного кофе.

«С майонезом», - добавил он мысленно.

– Что ж, - предложил компромисс, - будем пить каждый своё.

– Ну, нет! – решительно возразила Валерия. – Получится: вроде бы вместе, а на самом деле – врозь, как в кафешке. А мне очень хочется, чтобы было вместе, и очень хочется познакомиться с вами очень и очень близко.

Он невольно покраснел от такого смелого намёка и быстро согласился:

– Хорошо, будем пить кофе, - и всё же обособился: - Мне не очень крепкий.

Она опять засмеялась, сощурив понятливые глаза.

– Прекрасно! – согласилась до поры до времени. – Вы мне всё больше и больше нравитесь – такой покладистый, - и снова рассмеялась, - с вами легко и приятно. Мне тоже хочется очень вам понравиться.

Он опять заалел и не нашёлся, что ответить.

Если бы Ивана Ильича спросили на следующий день, о чём говорили за столом, он толком ничего бы не вспомнил. Да и говорила в основном Валера, развлекая и тормоша заторможенного гостя. Рассказывала о библиотеке, о том, что народ читает всё меньше и меньше. Приходят школьники, студенты и молодые, не заплесневевшие ещё, пенсионерки. Мужики совсем не приходят. Многие пользуются бездушным интернетом, а по ней так это всё равно, что секс по телефону. Не зря социологи утверждают, что все секс-извращенцы и импотенты – электронные читатели. Но и эта интереснейшая тема не помогла растопить ледяной перегородки между ними. Виноват, конечно, он. Виноват в том, что никак не мог преодолеть полосу возрастного отчуждения, никак не мог, в отсутствии опыта, настроиться на ухарский лад. Даже подумал некстати, что Азарян бы не растерялся и давно нашёл с Леркой общий язык. Если бы представился маломальский благоприятный случай, Иван Ильич бы непременно позорно сбежал. Не помог и мускат, оказавшийся безвкусным и не пьяным, и пельмени, не пробудившие другого аппетита. Помогла она. По-женски почувствовав, что слова безнадёжны, она взялась прямиком за дело.

– Пойдемте, потанцуем? – предложила вместо него и, не ожидая согласия, поднялась и ушла в комнату, а он поплёлся следом.

В углу рядом с телевизором стоял отличный японский музыкальный центр. Выбрав из внушительной стопки какой-то диск, она всунула его в щель и включила засверкавшую огоньками чудо-машину. Поплыл, нарастая, слащавый и приторно любвеобильный голос женоподобного Иглесиаса, которого Иван Ильич ненавидел тихой ненавистью здорового мужика. Он вообще был равнодушен к музыке, оправдываясь тем, что при рождении акушерка, шлёпая по попе, промазала и попала по уху.