Чтение онлайн

Но обставлена комната была неплохо.

Я порядком утомилась и за время долгого путешествия по водам, и за короткий промежуток поездки в карете, поэтому облегченно упала в кресло и закрыла глаза, используя каждый миг для отдыха.

Сквозь полуопущенные ресницы было видно, как солдаты морской пехоты внесли сундуки и баулы, которые любезно ждали меня на корабле, когда я до него добралась, как презент кардинала в искупление того, что я отправилась в далекое путешествие из-под Ла-Рошели в одном платье.

Вместо словесных команд офицер свистел своим подчиненным, как дрессированным собачкам, в редких случаях направляя их действия жестом руки. В интересном зверинце я нахожусь. А может, у них вырваны языки? Мой дорогой супруг, граф де Ла Фер, помнится, тоже обожал натаскивать своих слуг, чтобы они понимали его без слов. А если не понимали, хлестал хлыстом. Быстро научились.

Может быть, немного разрядить человеческой речью эту безмолвную обстановку?

– Ради бога, милостивый государь, объясните, что это означает. Разрешите мое недоумение!.. Я имею довольно твердости перенести всякую опасность, всякое несчастье, которое я понимаю. Где я ив качестве кого я здесь? Если я свободна, зачем эти железные решетки и двери? Если я узница, то скажите, какое преступление я совершила?

– Вы находитесь в комнате, которая для Вас назначена, сударыня. Я получил приказание взять Вас с корабля и препроводить в этот замок. Приказание это я, по-моему, исполнил со всей точностью солдата и вместе с тем со всей вежливостью дворянина, на этом заканчивается, по крайней мере в настоящее время, возложенная на меня забота о Вас, остальное касается другого лица.

Ну надо же, заговорил-таки! Обожаю солдат.

– А кто это другое лицо? Можете Вы назвать мне его имя?

Отвечать офицеру не пришлось. На лестнице зазвенели шпоры, кто-то шел к нам, отдавая по пути распоряжения.

Сейчас узнаем, права ли я в своих предположениях. У меня есть две кандидатуры на роль моего тюремщика.

– Вот это другое лицо, сударыня.

Офицер замер в такой почтительнейшей позе, что я чуть не рассмеялась.

Наверное, его хозяин обращается с ним тоже с помощью свиста и щелканья пальцев.

Дверь распахнулась, в комнату шагнул человек со шпагой на боку, с обнаженной головой. Он нервно теребил в руках платок.

Ну конечно же, можно было и не гадать!

Все произошло так, как я и думала, даже противно! Ну что ж, будем играть обычную комедию: не узнавать – узнавать – ужасаться. Похоже, он боится меня куда больше, чем я его, истерзанный платок скоро не возьмет в качестве подаяния даже нищий.

Выдерживая паузу, «незнакомец» медленно подходил ко мне, стараясь затянуть свой эффектный вход как можно дольше.

Ну что же, я должна также медленно откидываться в кресле. Это не де Ла Фер, здесь бояться нечего.

Наконец настало время ужаснуться:

– Как! Мой брат! Вы?!

Тьфу, в «Глобусе» меня бы освистали.

– Да, прелестная дама! – отвесил мне шутовской поклон мой дорогой брат. – Я самый.

– Так значит этот замок… – подалась к нему я грудью.

– Мой! – довольно ответил Винтер.

Твой, ну, разумеется, уж никак не мой.

– Эта комната?

– Ваша!

– Так я Ваша пленница?

– Почти.

А вот это правильно, ты еще не знаешь, подонок, насколько почти…

– Но это гнусное насилие!

– Не надо громких слов, сядемте и спокойно побеседуем, как подобает брату и сестре, – упивался моментом дорогой брат.

Дорогой брат закрыл за Фельтоном дверь, затем затворил ставни. Комната приобрела очертания склепа. Только запаха тления не хватало.

– Да, поговорим, любезный брат, – подбодрила я его, пока он чего доброго и свечу не потушил, добиваясь полной секретности.

– Итак, Вы все-таки вернулись в Англию вопреки Вашему решению, которое Вы так часто высказывали мне в Париже, что никогда больше нога Ваша не ступит на землю Великобритании?

Будь моя воля, меня бы здесь и близко не было…

– Прежде всего объясните мне, – вопросом на вопрос ответила я, – объясните мне, каким образом Вы так зорко подстерегли меня, что были точно осведомлены не только о моем приезде, но и о том, в какой день и час и порт я прибуду?

Боюсь, я ошиблась, избрав этот метод ответа на вопросы. Дорогой брат, как попка, решил тоже следовать ему.

– Сначала Вы мне расскажите, милая сестра, зачем Вы пожаловали в Англию?

А Вы, любезный братец, словно не знаете.

– Я приехала повидаться с Вами… – прощебетала я.

– Вот как, повидаться со мной? – даже опешил Винтер.

– Без сомнения, я хотела видеть Вас, что же тут удивительного?

– Так у Вас не было другой цели, кроме желания повидаться со мной? – заклинило, похоже, дорогого брата. – Никакой другой цели у Вас не было?

Сейчас я перечислю тебе все мои цели, милый деверь.

– Нет.

– Стало быть, для меня одного Вы взяли на себя труд переправиться через Ла-Манш?

Господи, ну до чего же мне тупой родственник попался! А ты зачем в Париж поперся за мной?

– Для Вас одного, – проникновенно сказала я чарующим голосом.

– Черт возьми! – наконец не выдержал дорогой брат. – Какие нежности, сестра!

– А разве я не самая близкая Ваша родственница? – пропела я.

– И даже моя единственная наследница, не так ли? – риторически вопросил Винтер и положил мне руку на левое плечо.

И этот болван уже знает. Все-таки надо было заняться д'Артаньяном самой. Порядочные люди так легко разносят чужие тайны. Все дела нужно доводить до конца – старое мудрое правило. Сколько бед приносит его несоблюдение.

– Я не понимаю, милорд, – невозмутимо заявила я. – Что Вы хотите сказать? И нет ли в Ваших словах какого-нибудь скрытого смысла?

– Ну, разумеется, нет, – промурлыкал дорогой брат. Прямо не лорд Винтер, а добродушный кот. – У Вас возникает желание повидать меня, и Вы приезжаете в Англию. Я узнаю об этом желании или скорее догадываюсь, что Вы испытываете его, и, чтобы избавить Вас от всех неприятностей ночного прибытия в порт и всех тягот высадки, посылаю одного из моих офицеров Вам навстречу. Я предоставляю в его распоряжение карету, и он привозит Вас сюда, в этот замок, комендантом которого я состою, куда я ежедневно приезжаю и где я велю приготовить Вам комнату, чтобы мы могли удовлетворить наше взаимное желание видеться друг с другом. Разве все это кажется Вам более удивительным, чем то, что Вы мне сказали сами?