Чтение онлайн

Пока валенки грелись, Лодька принес из буфета две теплые ватрушки с повидлом (потратил последний рубль).

Потом Лодька, конечно же, пошел провожать Стасю. Сказал, что это совершенно необходимо.

— Поздно уже. Вдруг встретятся какие-нибудь… вредные типы…

(Хотя лучше не надо. Что он будет делать если встретятся? Ну, станет отбиваться коньками до смертельного исхода, но Стасю-то сумеет ли защитить?)

— Что ты, я всегда хожу в такое время одна!

Лодька скал многозначительно:

— То всегда, а то сегодня…

Стася сочла аргумент убедительным, и они пошли. За руки уже не держались (пальцы все-таки озябли без варежек, а в варежках — какой интерес?). Но шагали локоть к локтю. Несколько кварталов по улице Ленина, потом еще три квартала направо. Стася жила в двухэтажном деревянном доме на углу Хохрякова и Челюскинцев. На втором этаже. Зашли во двор, Стася валенком поколотила в обитую досками дверь. За дверью что-то лязгнуло и она отошла («Техника», — с уважением подумал Лодька). Поднялись по освещенным бледной лампочкой ступеням.

В сенях и тесной прихожей пахло чем-то полузнакомым. Лодька сообразил, что это разогретая канифоль. Видимо, от паяльника.

— Лодик, раздевайся.

— Я ведь на минутку…

— Вот на минутку и разденься, — решила Стася и крикнула в полуоткрутую дверь:

— Па-а! Я пришла!

— Отрадно слышать, — прозвучало за дверью. Потом показалась голова с растрепанной светлой прической, блестящей щетиной на худом лице и толстыми очками. — О, да ты с охраной!

— Это Лодя, — сообщила Стася. — То есть Всеволод…

— Рад вас приветствовать, Всеволод… Стась, мы с Евгением перепаиваем схему. Мама на дежурстве, жареная картошка на плите, чайник согрей сама…

Стася сбросила курточку и подшлемник. Лодька — куда деваться-то! — стянул ватник и шапку. Стася потянула его на кухню. Здесь горела яркая лампочка, подоконники были заставлены густой геранью и вкусно пахло. Стася толкнула в розетку штепсель электрочайника. Стукнула о покрытый зеленой клеенкой стол деревянной подставкой, принесла с плиты и освободила от крышки сковороду. Волшебный дух жареной картошки заполнил кухню, как вода заполняет аквариум. У Лодьки застонало в желудке. Стася поставила плоскую корзинку с нарезанным хлебом. Выложила вилки. Ножом провела по картошке границу.

— Вот, на двоих. Давай прямо со сковородки…

Они встали коленями на табуретки и навалились на картошку, как оголодавшие в полярной экспедиции путешественники. Иногда поглядывали друг на друга и смеялись.

Потом пили чай с кусочками рафинада вприкуску и с домашним ржаным печеньем…

Потом еще поговорили. О всяких мелочах и о том, что «завтра в семь у входа в раздевалку».

Наконец Лодька двинул домой. Самым коротким путем: по улице Челюскинцев, потом по Герцена до Большой ограды, через нее — до забора, за которым была Смоленская улица, а оттуда — до Первомайской, через мост, и вот он дом. Опасных встреч не случилось, настроение было пересыпано солнечными зайчиками, дорога показалась пятиминутной, и Лодька очень удивился, что ходики в прихожей показывают одиннадцать.

Дома его встретило каменное молчание. Мамино и Галчухино (которая всегда морально поддерживала маму в трудные моменты).

— Ну, чё… — небрежно сказал этому молчанию Лодька. — Ну, задержался малость… Бывает ведь, что, когда катаешься, забываешь про часы…

— Я не знала, что думать, — произнесла наконец мама. С подозрительной вибрацией в голосе. Я… даже ходила к Борису. А он там с каким-то мальчиком играет в шахматы, и оба заявляют, что на каток с тобой не ходили и понятия не имеют, где ты…

— Ну, понятно, что не имеют, раз не ходили. Вот если бы ходили, тогда бы имели, но Борька, будто Лемешев-Козловский, дрожит над своим голосом и боится холода, как мимоза. Вот я и пошел один, а там ведь время бежит незаметно… — словесной вязью Лодька рассчитывал отвлечь маму от недавних страхов и переживаний. (При этом царапнулась неприятная мысль: а что это за мальчик, с которым Борька играл в шахматы, вместо того, чтобы с ним, с Лодькой отправиться на каток? Но тут же забылась.)

— Надо же! «Время бежит незаметно»! Я вот не пущу тебя никуда целую неделю, сразу оно станет заметным!

— Ну что ты, мама! Я зачахну, как этот… стебелек в пустыне.

— Ты не стебелек, а бесчувственная дубина! — сообщила мама. — Может быть, ты объяснишь, где и почему…

— Да не надо спрашивать, Татьяна Федоровна, — печально вмешалась Галчуха. — Гляньте на его физиономию…

— А чего на нее глядеть? Совершенно бессовестная физиономия…

— Не бессовестная, а влюбленная. Понятно же, что дело в прекрасной незнакомке…

— Чушь какая! — энергично возмутился Лодька. — Ну, какая же она незнакомка, если мы познакомились! Ее зовут Стася. Полное имя — Станислава. Это тебе не какая-нибудь Галина-малина… — Лодька знал по опыту, что иногда храбрая откровенность — лучшая защита. Да и не собирался он ничего скрывать!

Мама уронила руки:

— Был бы здесь папа, он бы прописал тебе… малину…

— Папа бы меня понял, он мужчина, — заявил совсем уже осмелевший Лодька.

Опять встряла Галчуха:

— Ничего не поделаешь, Татьяна Федоровна. Наступает возраст…

— Я боялась этого всю жизнь, — еще больше сникла мама. — Этого… наступления… Галя, а может, все-таки выдрать?

— Толку-то, — отозвалась умная Галчуха.

— Ты однажды пробовала, — напомнил маме Лодька. — В первом классе. И отступилась из-за нехватки опыта.

— Вот именно, что из-за нехватки… Имей в виду: если ты еще раз появишься дома после десяти вечера…

— После одиннадцати! — внес торопливую поправку Лодька.

— Ирод бессовестный, — сказала мама.

На уроке геометрии молодая и всегда решительная Варвара Северьяновна сообщила:

— Мне хочется посмотреть, насколько у вас развито нестандартное мышление (конечно, если оно у вас есть и способно к развитию). Поэтому даю вам задачку, у которой несколько вариантов решения. Уверена, что большинство не найдет ни одного. Нашедший получит пятерку. Не нашедший не получит ничего. А тот, кто предпочтет не искать, а бездельничать, получит «пару»… Стукалин и Суглинкин, это касается прежде всего вас…