Чтение онлайн

– Почему? Помогу. Он мой лучший друг.

– Ты поэтому забрал у лучшего друга украшение в виде креста, которое его хранило, и специально не вернул? – в тоне Грегора послышалось нескрываемое ехидство.

– Выстрел на складе повредил крест, и он потерял свои свойства. Уверен, Дэн никак не смог бы сопротивляться искушению, – оправдывался Филипп.

Ниотинский на его слова сжал руки в кулаки. Большего увидеть не вышло – поверхность часов была слишком мала.

– Зачем тебе крест?

К их паре приблизились шаркающие мужские ноги в старомодных брюках. Я рискнула, прыгнув снова. Мой расчет оказался верным, старик носил очки, и несколько минут я смогла смотреть на Грегора и Филиппа через стекла.

Друг Дэна как раз с ожесточением комкал в руках ни в чем не повинный билет. С его лица пропало выражение яркого удовольствия от жизни, которое я наблюдала до этого не раз. Вроде передо мной находился тот же ловелас, друг Дэна, но глаза словно принадлежали кому-то другому, более взрослому и опасному. У меня появилось чувство, что крест с серьги играл куда большую роль, чем защита от демонического внушения.

– Чтобы отдать старый долг! – тон Фила не располагал к дальнейшим расспросам, но Ниотинскому, по-видимому, было плевать.

Старик поравнялся с ними, и я снова переместилась на часы. Грегор и Фил повернули от замка к французскому саду, огибая геометрически подстриженные кусты. Я же лихорадочно рассматривала Фила. Кто он? Демона в нем я не чувствовала. Значит, он что-то вроде хранителя. Почему-то я была совершенно уверена, что без вмешательства Фауста и его науки здесь не обошлось.

– Хороший из тебя друг, ничего не скажешь. Думаю, твоей обязанностью была защита мальчика.

– Не хуже, чем вы, – голос Фила заскрежетал металлом. – Вы в Прагу явились чуть ли не всем Орденом и упустили Дэна.

Грегор поперхнулся воздухом. Откашлялся и, тяжело выдохнув, ответил чуть охрипшим голосом:

– Справедливо.

– Вы отпросили меня со съемок гулять в парке?

– Это мера предосторожности.

Грегор остановился и тронул пальцами левой руки печатку на правой, проведя подушечками по ватиканским ключам. Когда он заговорил, слова его стали предельно вежливыми:

– Подозреваю, что ты нечто сверхъестественное. Если сможешь войти, тогда добро пожаловать в мой коттедж. Нужно узнать, как продвигаются поиски.

Спустя пять минут, по мере их приближения к жилищу кардинала, меня вышвырнуло обратно в «Дахштайн», да так, что пришлось тушить на себе рубашку. Сработала защита дома.

До самого вечера я окунулась в дела отеля. Подчищала «хвосты» за постояльцами, которые уже никогда не покинут стен «Дахштайна», и готовила почву для следующих, обновляя объявления на сайтах аренды жилья.

Как только сумерки окутали горы, я зашла проверить, не очнулся ли Дэн, но смятая постель оказалась пуста. Вот это уже не по плану. Подгоняемая дурным предчувствием, вышла в коридор и двинулась вдоль номеров, слушая, что происходит за дверьми.

В номере восемь слышалось чье-то тяжелое дыхание. Бергнеры. Повернув ручку и тихо ступая, вошла. Мальчишка склонился над мужчиной, его руки крепко сжимали тому шею, отчего Бергнер дергался под ним в уже предсмертных конвульсиях.

Слишком быстро. Я помню тот момент, когда открыла глаза демоном. После превращения чувствовала себя настолько плохо, что раздирала кожу ногтями, пытаясь заглушить жар. Ни о каком убийстве в первые минуты и помыслить не могла, разве что о собственном. Я вздохнула. Вздох вышел почти как у человека, который совершенно не хотел заниматься каким-то делом, но был вынужден. Присела рядом с мальчишкой.

– Дэн? – позвала, заглядывая тому в лицо.

Не поворачиваясь ко мне, он тихо ответил:

– Я сейчас.

Бергнер затих. Юный Фауст отнял руки, перестав душить, но не поднялся с пола. Он рассматривал мертвого постояльца.

Раз он сам так быстро освоился, то и я церемониться не стану. Повелитель только похвалит за быстрый результат.

– Приятно смотреть, как под пальцами синеет лицо, лопаются сосуды в глазах, смешно дергаются конечности? Держу пари, он пытался сопротивляться, будто бы мог одолеть тебя, – своим самым обольстительным тоном протянула я.

Дэн перевел взгляд на меня, и его лицо исказилось мукой. Он посмотрел на свои руки, что минуты назад с наслаждением лишили человека жизни, а потом спрятал лицо в ладонях и завыл, раскачиваясь на одном месте. Мальчишка широко развел пальцы и вонзил ногти себе в кожу, ведя их вниз, оставляя глубокие царапины. Я наблюдала, раздумывая, отнять его руки от лица или пусть и дальше изображает из себя кровавого тигра.

– Что ты сделала со мной?

– Помогла совершить переход от человека к демону и наделила силой, – я и не пыталась скрыть удовольствие в голосе.

– Почему мне нравится убивать? – он убрал пальцы от лица, и царапины начали затягиваться на глазах.

– Потому что можешь, – хохотнула я и добавила: – Я забрала мораль. Всем нравится убивать, не говори мне, малыш, что ты этого не знал! Весь мир на этом построен. Первое убийство, как первый раз поцелуй: будоражит, волнует и хочется повторить.

Мальчишка побледнел настолько, что напоминал скорее неупокоенную душу, чем живого человека. Скулы у него заострились, кожа посерела. Взгляд Дэна сделался немного не таким, как я предполагала. Глазное яблоко тьма заволокла не полностью, а лишь закрасила радужку, отчего казалось, что он вставил хэллоунские линзы.

– Кто ты? Дьяволица? Malum?

Помимо ужаса в его голосе, я с удовлетворением расслышала и нотки любопытства.

– Демон. – Я приняла истинный облик, чтобы наглядно продемонстрировать, о чем говорю. Щелкнула клыками и сладко потянулась, наблюдая, как у юного Фауста округлились глаза. – Ты тоже демон. Почти. Где миссис Бергнер?

– В ванной, без сознания.

Дэн поднялся с пола. Его лицо дергалось, словно он боролся сам с собой. Я облизнула губы, возбужденная этой картиной.