Далеко

Месяц назад

Эмиль не мог сказать точно, когда всё началось.

Последняя пара лет была довольно сытой, спокойной и беззаботной. Работа, друзья, дом – всё шло по накатанной. Они с Марком занимались делами в офисе, периодически ездили на виноградники, ходили под парусом на выходных, ужинали дома по вечерам, спали в одной постели, занимались сексом.

Всё было отлично. Пока не начало меняться.

Раздражение, мелкие ссоры, недопонимание и нежелание понимать. Вот, пожалуй, что стали главным бичом их отношений. Они слишком привыкли друг к другу и не имели желания что-то менять. Но проблема состояла в том, что сами они менялись.

Эмиль не помнил, когда всё начало рушиться, но прекрасно мог воспроизвести в памяти тот вечер, когда едва ли не впервые за несколько лет Бессонов сорвал на нём своё раздражение. Наверное, сейчас, по прошествии нескольких недель Эмиль понимал, что и сам был виноват в ссоре.

В тот день Марк вернулся с затянувшейся деловой встречи раздражённым и взвинченным. Он тогда не стал брать с собой Эмиля, видимо, зря. Что-то пошло не так. А Нуриев решил провести вечер в компании Эмили, своей лучшей подруги.

Они знали друг друга с двенадцати лет, не имели секретов и, помимо похожих имён, ещё и внешне безумно напоминали друг друга. Эм воспитывала трёхлетнего сына Поля, которого периодически оставляла на попечение няньки.

И Марк терпеть её не мог. Не няньку, нет, Эмили.

Причём не выносил он её всегда. Жёстко подшучивал, дерзил и отпускал саркастические замечания. Учитывая, что Эм была едва ли не единственным близким человеком Эмиля, помимо самого Бессонова, того обижало подобное отношение.

Эмили же лишь веселилась.

– Дурачок, – смеялась она, когда Марк не слышал, а порой и при нём. – Твой бука просто безумно тебя ревнует.

Эмиль в глубине души это понимал. Но реакция парня всё равно его задевала. Вот и в тот вечер он понял, что без переругиваний не обойдётся.

– О, великолепная мадемуазель Лебош, – фыркнул надменно Марк, заметив девушку, сидевшую на диване с подобранными под себя ногами.

– О, великий и ужасный месье Бессонов, – в тон ему ответила Эмили. – У вас что, приступ подагры? То-то я смотрю, так лицо скривило.

– Увы, мадемуазель Лебош, моё лицо непроизвольно кривится лишь при виде вас. Если считаете, что оно вызывает приступы подагры, может стоит задуматься об операции?

Эмиль, который открыл ему дверь и сейчас стоял рядом в дверях гостиной, недовольно посмотрел на Бессонова.

– Может пора бы уже за шесть лет научиться элементарной вежливости? – холодно спросил он. Да, его достали постоянные придирки Марка.

– Может пора бы уже за шесть лет понять, что я не рад видеть её в нашем доме? – передразнил Бессонов, бросая кожаный портфель на софу. Он ослабил галстук и устало посмотрел на Эмиля. – Ужин готов?

– Ты должен был поесть на встрече, – Эмиль пожал плечами. Да, он не собирался быть домашней хозяйкой. В конце концов, Марк сегодня действительно должен был поесть в другом месте.

– Прекрасно, – раздражённо бросил Бессонов. – Я в душ.

Едва он вышел из комнаты, Эмили понятно протянула:

– У-у-у. Думаю, мне пора.

– Ты не обязана уходить, – остановил её Нуриев. – Можешь остаться в гостевой комнате.

– Нет уж, – подруга покачала головой. – Во-первых, я тут явно лишняя сейчас. А, во-вторых, не хочу оставлять Поля на ночь с Нэнси. Она, конечно, милая, но ей всего восемнадцать.

– Хорошо, – Эмиль вздохнул, расстроенный тем, как повернулся вечер.

Он проводил Эм, закрыл за ней двери и вернулся в гостиную, чтобы прибраться. Подобрал с софы пиджак, небрежно брошенный Марком на портфель, и прижал к нему лицом. От того шёл приятный аромат туалетной воды и самого Бессонова. Это немного успокаивало и расслабляло.

Как давно он вот так прижимался к самому Марку?

Покачав головой, Эмиль собрал лишние вещи и отнёс их по местам. Потом забрал на кухню бокалы и пустую бутылку от вина, вторую выбросил, а первые загрузил в посудомоечную машину. Рутинные дела помогали отвлечься от того, что они с Марком снова поссорились. На пустом вроде бы месте.

Хотя, пожалуй, и не поссорились даже. Но эта напряжённость в общении появилась уже некоторое время назад.

Что мешало Эмилю просто обнять его и сгладить конфликт, как всегда происходило раньше? Ему это надоело?

Поглощённый своими мыслями, он добрался до спальни, где его уже ждал вернувшийся из душа Марк. Наверное, стоило поговорить.

– Переговоры прошли неудачно? – поинтересовался Эмиль, расстилая постель. Он не очень любил готовить, но всё, что касалось уюта, делал с удовольствием. Поэтому уделял много внимания таким вот маленьким ритуалам. Снял покрывало, сложив его аккуратно на банкетку. Отогнул одеяло, взбил подушки.

И всё это время Марк молчал. Эмиль обернулся и вопросительно посмотрел на него.

– Зачем ты постоянно приводишь её сюда? – так, похоже, Бессонов не успокоился. – То, что вы знакомы с детства, ещё не делает её особенной. Она таскалась по притонам, когда ей едва исполнилось восемнадцать. Пила, курила какую-то дрянь. Потом нагуляла приблудыша.

– Марк, – с осуждением произнёс Эмиль. – Ты можешь ругать Эм последними словами. Да, у неё было не лучшее прошлое, но это всё давно позади. А вот говорить так о Поле, он ведь всего лишь ребёнок…

– Да плевать мне на детей! – вспылил Бессонов. – Особенно на чужих. Я просто не хочу постоянно натыкать на неё возвращаясь с работы. Если жить без неё не можешь, общайся на нейтральной территории или хотя бы выпроваживай до моего прихода.

– Ты сам себя слышишь, Бессонов? – разозлился Эмиль. Он понимал, что здесь замешано что-то личное. У Марка самого было не самое прекрасное детство и ужасные отношения с отцом, но чёрт возьми. Он не имел права говорить всё это.

Не его Марк…