Чтение онлайн

– Эта комнатка слишком мала для вас, Эзра, – заметил Деронда, прервав чтение. – Пора перебраться в лучшее жилище. И на правах более сильной стороны, – добавил он, улыбнувшись, – я поступлю так, как сочту нужным.

– Меня здесь устраивает абсолютно все, кроме собственного тяжелого дыхания. Но ты мог бы жить в просторном дворце, а из-за меня остаешься здесь и чувствуешь себя как в тюрьме. И все же я не могу сказать тебе: «Иди».

– О, без вас даже самый роскошный дворец через пару дней покажется тюрьмой, – возразил Деронда. – Для меня нет ничего лучше этой комнаты. К тому же здесь я представляю себя как на Востоке, куда планирую отправиться. Вот только сниму галстук и кольцо. С тех пор как вернулся домой, я постоянно ношу это кольцо в галстуке, но оно такое тяжелое, что иногда позволяю себе его снять. – Он положил галстук и кольцо на маленький стол за спиной Эзры. – Ну вот, теперь дело пойдет успешнее.

Они снова погрузились в работу. Деронда читал отрывок из средневекового сочинения на иврите, а Эзра внимательно слушал, время от времени делая комментарии.

Ни один из них не заметил, как Лапидот вошел в комнату и сел в сторонке. Его блуждающий взгляд очень скоро остановился на мерцающем кольце. Во время прогулки воображение трудилось над заманчивой картиной заграничного путешествия, требующего некоторой суммы наличных денег. Если поделиться замыслом с Дерондой, то можно плавно подвести его к вопросу о конкретном размере помощи. Однако опасность заключалась в том, как бы не попросить слишком много, но и не пожалеть, попросив слишком мало. Собственные желания Лапидота границ не имели, но он не знал о границах щедрости Деронды. Кольцо, вызывающее корыстную зависть, заманчиво блеснуло, приглашая к легкой добыче. Если тихо положить кольцо в карман и незаметно удалиться, то на вырученные деньги можно уехать за границу. До сих пор он ни разу не опускался до воровства, зная, что это преступление преследуется законом. В то же время, если взять кольцо у почти родственника, который наверняка согласится сделать куда более щедрый подарок, то это вряд ли может считаться кражей. Более щедрый подарок оставался предпочтительным, и Лапидот, оставив на время идею с кольцом, решил дождаться ухода Деронды, последовать за ним и смело исполнить тщательно продуманный замысел. Он подошел к окну и сделал вид, что смотрит на улицу, хотя на самом деле представлял кольцо, которое находилось у него за спиной. Он все еще собирался подождать Деронду внизу, однако по пути к двери, поддаваясь непреодолимой силе желания, схватил кольцо. Оказавшись на лестнице, торопливо надел шляпу и покинул дом. Дойдя до площади, Лапидот окончательно решил как можно быстрее продать кольцо и подняться на корабль.

Поглощенные чтением, Деронда и Эзра едва ли заметили его отсутствие, однако вскоре вернулась Майра и они прервали свое занятие. Когда Деронда встал и подошел к ней, чтобы поздороваться, она, странно смущаясь, произнесла:

– Я зашла только для того, чтобы дать Эзре новую микстуру. Мне пора к миссис Мейрик: надо кое-что отнести.

– Пожалуйста, позвольте вас проводить, – настойчиво попросил Деронда. – Эзра устал, а у меня от жары расплавились мозги. Я тоже хочу увидеть миссис Мейрик. Можно мне пойти с вами?

– О да, – ответила Майра, невольно покраснев.

Эзра тем временем откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, оставаясь во власти только что прочитанных рукописей. Деронда некоторое время стоял неподвижно и обдумывал предстоящую прогулку, но потом вспомнил, что снял галстук и извинился:

– Прошу прощения, я не успел привести себя в порядок.

Он подошел к столу и, не сдержавшись, изумленно воскликнул:

– О господи! А где же кольцо?

Он наклонился и начал искать его на полу.

Майра тут же оказалась рядом и спросила:

– Вы его сняли и положили на стол?

– Да, – ответил Деронда, пока еще не представляя другого объяснения, кроме того, что кольцо упало и затерялось на пестром ковре.

Однако Майре мгновенно пришло в голову другое объяснение. Побледнев, она подошла к брату и тихо спросила:

– Отец здесь был?

Эзра кивнул в ответ и встретил взгляд сестры с выражением ужасного понимания. Майра вернулась к Деронде и торопливо спросила:

– Не нашли?

Услышав тревогу в ее голосе, он ответил:

– Должно быть, я положил кольцо в карман, – и принялся исследовать карманы.

– Напрасно ищете! Вы положили кольцо на стол, – заявила Майра и поспешила прочь из комнаты.

Деронда пошел следом. Майра заглянула в гостиную, открыла дверь в спальню, обратила внимание на вешалку, где обычно висела отцовская шляпа. Еще больше побледнев, она в отчаянии сжала руки и, испытывая глубочайшее унижение, повернулась к Деронде. Завладев ее ладонями, он с благоговением произнес:

– Майра, позвольте думать, что этот человек не только ваш отец, но и мой; что отныне мы будем вместе переживать и горе, и позор, и счастье. Я скорее готов принять вашу печаль, чем самую светлую радость другой женщины. Умоляю, скажите, что не отвергнете меня, что позволите разделить вашу жизнь. Обещайте стать моей женой – сейчас же, немедленно. Я так долго сомневался, так долго скрывал чувства… Скажите же, что отныне и впредь я могу открыто проявлять и доказывать свою любовь.

Майра не сразу перешла от страдания к блаженному пониманию, что в минуту печали и стыда Даниэль Деронда вручает ей высший дар, который мужчина способен принести женщине. С первых его слов она ощутила спокойствие, объяснив доброту Деронды его чувствами к Эзре, однако постепенно всем ее существом овладело восторженное сознание счастья. Когда же Деронда умолк, она не смогла произнести ни слова, а лишь приподнялась на цыпочки и поцеловала его в губы, как будто это был самый естественный ответ. Потом они долго стояли, глядя друг на друга и держась за руки, пока Майра не прошептала:

– Пойдем порадуем Эзру.

Сэр Хьюго исполнил намерение провести часть осени в Диплоу, и уже в начале октября его присутствие оживило всю округу, начиная с богатых поместий – таких как Кветчем-Холл – и заканчивая респектабельными магазинами Вончестера. Либерал с хорошей родословной, сэр Хьюго любил представать любезным джентльменом, верившим в реформы лишь постольку, поскольку они не меняли привычных английских убеждений, в том числе разделения общества на классы. Он превратил Диплоу в гостеприимный дом, приглашая к себе почтенных адвокатов из Вончестера и молодых сельских викариев, но в то же время очень тщательно подходил к составлению списков гостей. Например, добродушный лорд Брэкеншо не возражал против общения с адвокатом Робинсоном, однако сам Робинсон почувствовал бы себя уязвленным, если бы его попросили составить компанию равным по положению людям. Во всех этих тонкостях сэр Хьюго разобрался достаточно быстро, чтобы заслужить популярность и доставить удовольствие всем и каждому. Священник из Пенникота встретил в Диплоу прием, ничем не напоминавший высокомерное снисхождение эпохи правления Грандкорта. Не то чтобы баронет испытывал симпатию к мистеру Гаскойну – просто хотел поддержать дружеские отношения с пастором ради миссис Грандкорт, к которой относился с рыцарской преданностью. Почему? Главную причину сэр Хьюго не мог в полной мере изложить даже леди Мэллинджер, поскольку не считал себя вправе раскрыть женщине – пусть даже собственной жене – секрет другой женщины. Таким образом, рыцарская преданность подразумевала столь редкое качество, как скрытность.

После помолвки с Майрой Деронда счел необходимым сообщить сэру Хьюго о своем новом положении, причем предпочел это сделать в письменном виде. Он предвидел, что подобный поворот судьбы повергнет старшего друга в глубокое разочарование и даже доставит ему боль. Читая неприятную новость в тиши кабинета, человек получает возможность сдержать поспешное проявление чувств, о котором впоследствии может пожалеть.

Не слишком удивившись, сэр Хьюго, однако, изрядно рассердился и решил показать письмо жене. Леди Мэллинджер выразила изумление, сетуя на то, что все чудесные таланты Даниэля пропадут даром из-за внезапного помешательства на двух евреях.

– О, глупости, дорогая! – возразил баронет. – Поверь, парень ни за что не поставит себя в нелепое положение. Он придерживается политических взглядов на еврейский вопрос, которые ты не можешь понять. Не сомневайся: наш Дэн окажется победителем.

Однако в отношении предстоящей свадьбы мнение супругов совпало. Без тени раздражения добрая леди заметила, что, пригласив Майру выступить на вечере, а затем давать уроки пения дочерям, она понятия не имела о последствиях. После некоторого колебания леди Мэллинджер призналась, что думала о возможной женитьбе Даниэля на миссис Грандкорт – разумеется, когда минует положенный срок траура. Сэр Хьюго запретил жене любое упоминание о помолвке, подумав так: «Подобный исход расстроит Гвендолин, и чем позже бедняжка узнает, тем будет лучше, особенно в ее нынешнем нервном состоянии. И уж конечно, пусть услышит новость от самого Дэна».