Шрифт:
Самым наблюдательным читателям повести "Батайск – город Богов" посвящается.
Как говорят в Голливуде: "кадры, не вошедшие в фильм".
32
Во дворе просто великолепно. Раннее низкое солнце прописывает на стволе старой огромной груши резкие черные, извивающиеся по коре тени. Небо еще не голубое, а глубокое, темно-синее и не жаркое. Хочется просто остановиться и пялиться в эту утреннюю красоту несколько часов подряд. Только знаю этот прикол. Остановишься, а через десять минут просто привыкнешь, и пропадет мистика. Начнутся обычные реакции. То шея затекла, то ноги устали…
Потому просто зашел в хату, оделся и пошел к дому Иваныча.
Во дворе на лавочке дремал Ариф или Селим. Наверняка тоже наслаждался пробуждением природы.
– Братуха! – сразу же заметил меня, подскочил и пожал руку. – Я помню. Ты не подумай. Двадцать. Да?
– Да ладно, чего там…
– Нет. Селим помнит. Двадцать значит двадцать. Я если занял, обязательно отдам. Спроси любого, кого Селим обманывал? Никого! Я же не алкаш какой-нибудь! Я культурно! У Валентина Ивановича пью!
«Значит Селим…» – подумал я с некоторым расслаблением. – «Получается, что тот парень со шрамом Ариф.»
– Ты не обижайся, – продолжал между тем Селим. – Но я по-дружески тебе скажу, ты все-таки сволочь!
Передернуло от таких его слов. Вот и занимай людям…
Однако нашлось объяснение:
– Почему не выставился, когда у жены день рождения был?
Этот человек знал то, о чем я давно уже не помнил. Ведь точно, вчера у моей Тамары был праздник. Как же я мог забыть такое про родного человечка!
– Да не женаты мы вроде… уже…
– Какая разница!!! Ребятам было бы приятно, если б вспомнил!
– Наверное…
Тут я увидел Иваныча.
Мой тренер сидел на своем обычном месте – на лавочке у гаража. Я пошел поближе, когда вдруг заметил что он не один. За кустом шиповника горячо махал руками и чем-то возмущался какой-то огромный странный мужик:
– Нахваль! Пусть сами разбираются в этом, Флорида все равно лучше…
Дядька Валька заметил мое приближение и приветственно помахал рукой. То же самое сделал и незнакомец.
Я присел на лавочку. Мужик был одет в кирзовые сапоги и синие штаны с красными лампасами. Просто казак! Разве шашки не хватало на боку.
– Вот, мой Андрюша! – представил меня дядька Валька. – И он больше не хочет меня слушать! Только не говори, что он решил уйти в тибетские монахи.
Не успел я и слова сказать, как эти двое заржали и я, наконец, понял, что странный мужик был моим соседом дядькой Сашкой.
– Не узнал меня? – спросил он, все еще смеясь. – Видишь, Нахваль! Что одежда предков с людьми делает.
– Да, согласился Валентин Иванович. Страшно далеки мы от своих корней. Вот если бы ты в каком-нибудь мексиканском сомбреро пришел, он бы тебя сразу узнал!
И они рассмеялись еще сильнее. Честно говоря, я не понял причины их веселья и потому хмуро поинтересовался:
– Дядя Саша, а почему вы не на работе?
– Да ну, Нахндрей! Какая работа в такую жару!
После этих слов веселье переросло в какое-то безумие. Дядька Сашка даже упал на траву и начал кататься по ней в истерике. Дядька Валька смахнул слезы, выступившие от хохота, и примирительно сказал:
– Как спалось, Андрюша? Что видел?
– Нормально спал, – начал я, пытаясь скрыть проснувшуюся внутри обиду. – Воевал.
– С кем воевал? – поинтересовался дядька Сашка.
– С фашистами.
– А! А я думал с союзниками!
Я увидел, с каким трудом они сдерживают смех, и от этого почему-то стало немножко легче дышать.
– И что? – продолжил интересоваться Дядька Сашка. – Победил фашистов?
– Да ну! Их толпа. А нас всего ничего. Свалили мы конечно оттуда
– Вот это воин! – вроде как похвалил дядька Сашка. – Нормальная реакция. И в штаны не напудил и жив остался.
– Точно! – подхватил дядька Валька. – Настоящий индеец!
– Ну… – дядька Сашка нахмурился. Но потом опять ухмыльнулся во все лицо. – Индейцы, они конечно только с союзниками воевать могут. Не дай Бог им фашистов встретить!
Чуждо было мне их веселье, и я решил просто молчать и не отвечать на дурацкие вопросы. В тот самый момент я услышал сильный грохот. Словно взорвалась граната где-то недалеко. Я вскочил и оглянулся по сторонам. Ничего странного не происходило.
Дядька Валька посмотрел на меня, потом на дядьку Сашку с какой-то, я бы даже сказал укоризной и почему-то пожелал ему:
– Будь здоров!
На что дядька Сашка широко улыбнулся:
– Да ладно, Валь! В войну еще и не такое случается. Лишь бы индейцы не подвели!
Они похохотали еще минут пять, пока дядька Валька окончательно не успокоился и не выдал еще одну загадочную фразу:
– Сегодня вечером разберемся с твоими индейцами.
33
Я подошел к гаражу, как и было оговорено в семь часов вечера. На лавочке вместе с Валентином Ивановичем сидели еще пять мужчин, среди которых узнал только Леху Гапея и Саню Чистякова. Я поздоровался и опустился рядом на корточки. Все как-то сосредоточенно молчали. Еще подумал, что ждут кого-то, но никто не подходил. А где-то в половину восьмого по знаку дядьки Вальки народ резко поднялся и направился в сторону котельной.
Батайская архитектура приедается местным жителям, но приезжего некоторые детали могут повергнуть в тяжелое изумление. Котельная с ее огромной кирпичной трубой заметное архитектурное произведение в моем микрорайоне, но то, что ее окружает, не поддается никакому рациональному объяснению. Со всех сторон этот источник коммунального тепла окружен гаражами и гаражиками, сараями и сарайчиками, толпящимися без всякого порядка хаотичной массой на многие сотни метров, перекрывая не только подъезды, но и подходы друг к другу, образуя лабиринты, которые почище любого леса сбивают с толку и долго не выпускают из своих узеньких проходов неместных путников осмелившихся войти в это контейнеро-фанерное безумие.
Конец ознакомительного фрагмента.