Дартмур
Шрифт:
Легкая синяя коробочка, все еще зажатая в левой руке, казалась пустой.
Шам получал массу всякой ненужной херни, которую девушки считали милой. Дайана не относится к категории его шлюх, так что видимых причин для подарка нет.
– Что тут?
– Да, мне тоже интересно.
Улыбка девушки из счастливо-веселой стала странно сопереживающей. Он что-то пропустил?
«Предчувствие нездоровой херни».
– Там формула.
Дайана, как и Маккинни, обладала необычной магией – на них двоих не получается злиться по-настоящему. Раздражаться от их слов, чувствуя непреодолимую потребность заткнуть источник звука.
Если она ждала озарения после короткой фразы, то его не случилось. И говорить об этом не пришлось.
– Она может помочь с… – Дайана запнулась, теребя пальцы Майлза. – Прочитаешь потом, там все написано.
Подвоха от Андерроуд стоило ожидать в последнюю очередь. Тем страннее выглядит ситуация. И сама девушка в том числе. Нервничает, волнуется.
С чего бы?
– Ну вот, теперь я ревную.
Шам дернул щекой, прекрасно понимая, что Майлз несерьезно. Если бы друг захотел трахнуть Мими, он бы слова не сказал, потому что у них нет отношений. А если к Андерроуд кто-то рискнет подкатить яйца, Дейвил первым их оторвет и заставит сожрать.
– Для тебя у меня тоже кое-что есть.
«Теперь эти двое не отлипнут друг от друга на все выходные».
Как никогда ярко чувствуя отравленную пустоту внутри, Шам покрепче сжал коробочку, и направился в башню старост. Кажется, стоит переступить порог гостиной, и пустота заполнится теплом.
«Блять. Гребаная Фоукс со своим уютом. Выселить бы ее оттуда на хер».
Глава 8
Стрелки часов двигались слишком медленно.
Сперва Феликса выполняла задания за письменным столом. Казалось, она просидела за ним вечность, а прошел всего час. Она перебралась на диван. В комфорте время всегда течет быстрее. Но не в этот раз.
Неизвестно, чего ей хотелось: чтобы день поскорее закончился или Дейвил вернулся в башню?
Последнее – самое ужасное.
Конечно, она не желала его видеть. Никогда больше. Но они оба старосты школы, и им придется время от времени общаться.
Когда слова «общаться» и «Дейвил» находятся в непосредственной близости, это вызывает здоровые опасения. Одно с другим просто несовместимо.
Вот опять. Опять он занял мысли! Совершенно невыносимо находиться в гостиной. Балкон будет более удобным местом. Почитать под кружечку-другую липового чая, насладиться солнечным сентябрем.
Медитативное времяпровождение.
Она накидала подушек на стул, на всякий случай захватила плед. От кружки поднимались полупрозрачные лепестки пара, от сладковатого аромата тянуло улыбаться.
Поставив ноги на свободный стул, положила книгу на колени.
Здорово иметь балкон. Как она жила без него семь лет? Впустую потраченные годы.
Чтение затянуло в воронку, в которой минуты исчезали безвозвратно точно так, как хотела Феликса. Чай закончился незаметно, вроде только налила, а уже пустая кружка с капелькой на светлом дне.
Она снова сидела спиной к двери, и незримо уловила изменение. Незначительное, но заставившее напрячься. Дико признавать: на Дейвила ее чутье не реагировало. Определитель сломался примерно год назад, после очередного едкого убийственного столкновения.
Нехорошее предчувствие свербело, посасывало под ложечкой. Напевало мелодию, от которой становилось гадко на душе.
«Спокойно, Феликса. Без кристалла старост в башню не попасть. Дверь не открыть простым заклинанием. Дейвил мог привести кого-то с собой. Ведь мог?»
Почему-то эта теория облегчения не принесла. Вцепившись в пустую кружку обеими руками, боялась повернуться. Ком тошноты подобрался к горлу, вызывая неприятные позывы.
«Ничего страшного здесь не может произойти. Я уверена, это просто стресс».
Грохот раздался слишком близко.
Она вздрогнула всем телом и обернулась на кресле.
Сердце, кажется, перестало биться. Грудная клетка сжалась, не желая пропускать кислород. Пальцы побелели, сжимая край стола.
За стеклом погано ухмылялся Уоррингтон, дергая дверь на себя. Говорить кретину, что она открывается в другую сторону, определенно не стоит.
Подскочив, Феликса пятилась к балюстраде, всматриваясь в гостиную. Блики на стеклах не давали разглядеть деталей, но, похоже, Дейвила там нет.
«Как Уоррингтон попал в башню?! Кто впустил кабана?»
Сама бы она никогда ему не открыла, а Дейвил…
Он…
Он мог.
Да. Наверное, мог.
Из мести, по дружбе, или тоже сделал ставку. От него можно ожидать чего угодно.
– Открывай, сука!
Вопрос: сколько он будет дергать дверь, пока до него не дойдет, что он тупоголовый имбецил? О его невероятной тупости ходили легенды. Не знала, что они настолько правдивы.
Радоваться нечему. Вообще. Совершенно.
Она одна в башне с Уоррингтоном, которому она врезала по яйцам. Он жаждет мести. Хочет унизить гораздо сильнее, чем это удалось ей.
Кабан пнул дверь. Вместе с грохотом удара той о стену, Феликса сжалась, цепляясь пальцами за холодный камень.
Если она прыгнет вниз, ее удастся собрать обратно? Вернуть прежний вид?
Она, скорее, будет похожа на блин.
– Вот ты и попалась, Феникс.
– Для тебя Фоукс! – привычно огрызнулась, наблюдая за медленным, ленивым движением Уоррингтона.
Он обходил по дуге, и, вероятно, не догадывался, что дает возможность сбежать. Надо только выждать момент, когда его жирные сальные лапы не смогут дотянуться.