Дартмур
Шрифт:
Фоукс стала раздражать сильнее, чем когда-либо. Он вспомнил все самые яркие моменты, прокручивал снова и снова, и не находил ничего подобного. Будто что-то во вселенной сломалось за два месяца каникул.
Прежде он не замечал ее запах. Прислушиваться к отбросу мерзко, отвратительно. Она не должна пахнуть приятно. Чем угодно, только не гребаным десертом.
Нежная кожа шеи под его пальцем как наваждение. Вздох, который хочется записать и прослушивать бесконечно, пока не стошнит. А это вряд ли случится.
– Сколько баллов "ничего" из десяти по шкале пиздеца?
– Сто.
Он уткнулся в конспект Маккинни, быстро переписывая пропущенное.
Ему необходимо найти переключатель. Под юбкой Эванс, Пьюзи, Лорнеки, Триф, найти еще одну. Свежая кровь. Ему нужна та, кого он не имел. Тогда порядок вещей восстановится.
– Только не говори, что расстроен из-за двух дебилов и одной Мими.
– Мне плевать, Майлз.
– Так же, как вчера на ужине? Мне подготовить клетку?
Из всего в этой школе лишь усмешка Маккинни не вызывала настоящего раздражения. Он усмехнулся в ответ, не переставая записывать.
– Я в порядке.
Друг кивнул.
– Я рядом, если что.
Он знает. И благодарен за это. У Майлза талант оказываться поблизости, когда до долбанной катастрофы считанные минуты. Безоговорочное доверие подтолкнуло произнести:
– Присмотри за Уоррингтоном.
Ручка замерла в одной точке, перестав порхать над листом.
– Нахуя?
Шам лениво повернул голову со взглядом мне-надо-отвечать-на-этот-вопрос?
Маккинни искривил губы, посмотрев на Джеффри.
– Ладно, понял.
Дейвил и сам не знал, зачем попросил об этом. Для спокойствия совести, которой у него нет, или чтобы как старосте не пришлось разгребать то дерьмо, в которое вляпается Уоррингтон? Неважно какой ответ верный, главное, что он точно не связан с Фоукс.
После кристаллогии они вместе засели в гостиной синих. Мими прилипла к боку, листая очередной модный журнал. Ее рука то и дело скользила по бедру Шама.
Плевать, лишь бы и дальше сидела молча, не взрывая мозг.
Маккинни рассказывал о «поездке в Ирландию, охуенное пиво и мерзкую погоду». Дейвил несколько раз сосредотачивался на его голосе, но мысли все равно отключали слух.
Ощутил несвойственное спокойствие, видя Уоррингтона и Уайта на соседнем диване. Они здесь, значит ничего херового точно не случится. Потому что он тоже здесь.
– … и она мне говорит: «Пойдем ко…», – Майлз замолк и, похоже, вообще забыл, о чем говорил.
Медно-рыжая Дайана ворвалась ураганом в гостиную. Белые зубы сверкают в широченной улыбке. Она задрала руки к потолку и проорала:
– Та-дам! Я вернулась!
Как будто это не очевидно.
– Говорить тихо ты так и не научилась, – усмехнулся Дейвил беззлобно.
Она не вызывала раздражения и отвращения. Сумасшедшая, чрезмерно веселая, с абсолютно неконтролируемым языком.
– Ша-ам, ты бука, но я все равно скучала.
Девушка наклонилась к нему, закрыв лицо Мими волосами, напрочь игнорируя возмущения, словно ее здесь нет. Чмокнула в щеку, припечатав к груди маленькую коробочку.
Синий квадрат, перевязанный голубой лентой, вызвал легкое недоумение.
– Подарок для Шама? Я начинаю ревновать.
Дайана подмигнула Маккинни, махнула Уайту и Уоррингтону.
– Тимон и Пумба!
– Блять, Дайана, ты затрахала так нас называть, – простонал Патрик, а в ответ лишь получил воздушный поцелуй.
Она им давно дала эти прозвища. Забавные. И им подходят.
– И красавчик, – голос девушки стал заметно мягче и глубже.
– Слышал? Ты просто Шам, а я красавчик. Иди-ка сюда!
Майлз потянул девушку на себя. Она с готовностью упала в объятия, нежно целуя.
– Я соскучилась.
В ее голосе не было похоти, театральности, наигранности, которой обычно пропитаны слова Мими.
Интересно, как это ощущается? Когда тебя просто любят.
«Херня. Не надо искать чувств. Надо выбирать того, с кем удобно».
– А со мной ты поздороваться не хочешь?
Мими прижалась к Дейвилу плотнее, словно это он должен ответить на вопрос.
Дайана отвлеклась от воркования с Майлзом.
Ей не нравится Мими, это всем известно. Она поерзала на коленях Маккинни, будто устраивается для долгой, продолжительной беседы.
– Шам, кажется, ты рано достал подстилку. Зима еще не наступила.
Рядом с ухом затянулся нечленораздельный возмущенный вопль. Пальцы Мими сжались на предплечье.
– Грубо.
Его спокойный комментарий Эванс не понравился.
«Блять, что ты хочешь? Защиты? С какого хера? Ты бесишься, потому что знаешь, что Ди права».
– Ну, девочки, не ссорьтесь, – приторно протянул Маккинни, вызывая улыбку.
Почти идеально. За исключением одного момента.
Он перекатил голову по мягкой спинке дивана к Мими. Погладил щеку большим пальцем, скользнул по шее.
«Сука. Не то».
Едва задевая ее нос своим, попросил настолько мягко, насколько вообще способен.
– Не дыши мне в ухо, пожалуйста.
Девушка всхлипнула, явно ожидая других слов. Вскочила и, громко стуча каблуками, выбежала в коридор.
Что обычно чувствуют в такие моменты? Сожаление? Желание догнать и извиниться? Ни того, ни другого в нем не проснулось. Наоборот. Облегчение, словно сняли тиски, которые давили и душили ярким цветочным ароматом.