Чтение онлайн

– Ты болеешь, Серафим, - сказала я.
– Ты даже в теплынь кутаешься в пальто. А когда на улице стояла холодрыга, ты пришел на работу в одном свитере.

Он хмыкнул, почти как нормальный человек.

– Мне пришлось выбросить свой плащ. Он был весь в крови, - просто объяснил он.
– И времени перед началом рабочего дня не оставалось, чтобы вернуться домой и одеть куртку. Я успел только повозить этим плащом в машине у Влада, и выкинул в люк канализации. У меня, вообще-то, не так много всякой одежды.

– Зачем ты подставил Влада? И Живожорову?
– мне было так тяжело говорить, как будто у меня зуб болел и гноился.

– Яна попросила меня подъехать и помочь. Я приехал и отослал её. Я верю, что она спутала флаконы случайно, когда колола Мамулхана. Я его разделал. Сложил мясо в пакет, кусок оставил прямо в штанине, а кости отдельно выбросил в мусоропровод. Их так и не нашли - не искали. Но вот плащ испачкал, не уберег. И тут ключ в двери повернулся. Я спрятался в туалет, смотрел и слушал через щелку. Наверно, это была условленная встреча. Вошел Влад, осмотрел тушу, потом забрал деньги и флаконы с наркотой и ядом. Наверно, они лежали в оболочке холодильника вперемешку. Хладнокровно так, спокойно. Как зверь лесной. В это время я тихонько выбрался и подошел к его машине... Это же подонок ничуть не лучше Мамулхана! Так что Влад, увидев кровь на сидении, просто бросил машину, плюнул на все и сбежал в Ригу. Мясо в холодильнике у Живожоровой не сработало. Наверно, кто-то заметил его и донес...

Тут я слегка побелела. Это я спугнула тогда Машу - но теперь уже поздно оценивать свои поступки. Сима продолжал:

– Тогда я послал от её имени телеграмму Владу в Ригу - нашел адрес его родственников в нашем милицейском досье на него. И я знал, что Влад придет к Маше. А в тот вечер я часа три ждал его на пожарной лестнице снаружи на стене. И сумел сделать классные снимки! Я быстро спустился вниз и подошел к выходу. Потом сообразил, что Влад уйдет через задний выход на хоздвор, там только проволочку на воротах перекусить... И там я ему оставил на двери одно свое фото с "Поляроида" и записочку.

– Какую ещё записочку?

– Я был уверен, что Влад её сразу же уничтожит... Я ему назначил свидание у Яны на квартире, в ту же ночь. Предложил ему выкупить второй снимок. К себе я его вызвать не мог. Влад уже стал убийцей. Он сорвался с тормозов. А моя соседка ни в чем не виновата. А так мы все трое оказались бы в одном котелке... Я подумал - пусть судьба сама решит... Только ты лишняя получилась.

– А зачем ты назначал свидание?

– Предлагал заплатить за второе фото. Все-таки, компромат. А "Поляроид" копий не делает, так что он мог быть как бы спокоен. Я его на живца ловил, гада. И в МУР позвонил, сообщил - чего и куда. Другое дело, что они чуть-чуть опоздали. Но все-таки сработало...

– Они не опоздали, Серафим!
– сказала я твердо.
– Ты сам всех обманул. Ты просто хотел убить его чужими руками. Зачем ты опрокинул этажерку? Чтобы Влад выстрелил с испугу? И чтобы его застрелил после этого снайпер? Да? Неужели ты думаешь, что я этого не поняла? Ну так не надо врать хоть сейчас!

– Я и не вру, - тихо сказал Сима.

– А со мной тебе зачем было встречаться той же ночью?

– Я хотел предупредить тебя об опасности. Но я не сумел подъехать раньше - мне нужно было сперва отвезти... Ну, отвезти кое-что и спрятать.

Он имел в виду мясо Живожоровой! Вот куда оно делось! Интересно, кто его съел - сам Сима, или... или его слепая соседка?

– Ты болен! Что с тобой делать?
– крикнула я.

– Ты не можешь меня любить?
– вдруг спросил он.

– Ты... Да я боюсь к тебе прикоснуться! Ты ненормальный! Я... Пойми, Серафим, твои переживания в армии - это одно, а жизнь - другое... Нельзя же в Москве вести себя так, как будто ты на линии фронта в Новой Гвинее! Нельзя пожирать врагов, понимаешь!?

Это я выкрикнула уже в запале. И запал у меня тут же прошел. У него была, была своя правда. И эта правда была отчасти моей собственной.

Но у меня просто не осталось к нему жалости. Почти. Хотя я его (с ума сойти) понимала. Он ненавидел все то же, что ненавидела и я, и всякий нормальный человек это тоже ненавидит. Только нормальный человек не станет участвовать в убийстве, пусть даже и косвенно... Это все-таки особое дело. Хотя, с другой стороны, тот же нормальный Паша Боборыко участвует. Его друзья тоже в том клубе ошиваются. Может быть, принимают участие в славном деле распространения наркотиков под приличной вывеской. А его коллеги уродуют людей. Или нелюдей? Может, и сам Паша, когда был в чинах поменьше, тоже мордовал подозреваемых, чтобы те сознались во всех смертных грехах... Или в действительных? Как знать? В том-то и дело, что никто не знает ничего о чужих грехах.

– Я здоров. Ты не подумай. Второй снимок я послал прямо в МУР, пусть анонимно... Ты же не знаешь...

– Я видела это фото у Боборыко, - сказала я.
– Он был возбужден и слегка нарушил тайну следствия. И я узнала твою камеру. Там на объективе остался след от моего пальца.

– Как!?
– вдруг вскрикнул он.
– И ты... Ты и раньше обо всем догадывалась?!

– Нет, - призналась я.
– Я верила в тебя сперва. Даже когда увидела на выставке "Урок анатомии" и "Неудавшегося Ньютона". Хорошо было сделано. Но вот когда на снимке с Владом нашла след своего пальца... Ох, зачем ты вообще решил за мной ухаживать? Как тебе не стыдно, Серафим?

– Не знаю... И все-таки я получил немного счастья. Просто так неудачно все совпало. Если бы я не... не приехал бы на помощь Яне, то тебя не вызвал бы наш Павел Данилович, и мы бы с тобой просто не встретились... Так что насчет тебя - все получилось случайно. Все самое главное так и выходит почему-то...
– задумчиво протянул он.

– Ты мстил им за Яну?

Серафим отвернулся.

– И за себя. Они сделали из нее... Ты же видела, поняла. А мы с ней... дружили ещё до армии. А я стал тем, кем я стал. Пусть я болею, но они болеют ещё посильнее меня, правда?

– В чем они виноваты? Только в наркотиках и что Яну погубили? Но ведь в Москве каждый второй богач или наркотиками торгует или девочек портит! Сима! Прости меня, но ведь это так!

– Нет, это ты меня прости! У меня отняли Яну... А она для меня, когда я приехал из Таджикистана, из этого озверения, и не нашел в живых маму, она для меня была ВСЕ, последней и единственной надеждой! У меня ВСЕ отняли, понимаешь ты? А когда я пришел с ними разбираться, они со смехом предложили мне откупные! В форме работы - выгодной, денежной, снимать ихние морды и офисы... Тогда я затаился. Я знал, что когда-нибудь они нарвутся. Они и нарвались. Они перерезали друг друга. А я.. Я только сделал так, чтобы перед смертью они боялись. А ведь так - они не боялись ничего... Но ты знаешь - это ведь тоже страсть. Для меня это каждый раз - словно праздник воспоминаний таджикистанских. Теперь я в другой роли. Но я это делаю даже не только для себя...