Чтение онлайн

За ужином он заговорил об этом с братом.

— Так ведь 26 ноября военный праздник Святого Георгия, будет торжественная церемония для георгиевских кавалеров! — сказал Константин.

— Ах, и верно, я позабыл, — ответил Михаил. — Но в прошлые годы ведь этого не было?

— В такой трудный час надобно сделать варшавянам напоминание о числе героев в наших войсках, — заметил Константин. Он не стал говорить, что идею устроить церемонию ему подал Лунин.

На следующий день Константин снова не вышел к столу, и, отобедав с княгиней Ловичской, Михаил отправился в свои покои.

Внезапно он услышал голос брата, зовущий его из комнаты, разделявшей их покои. Накинув сюртук, он выбежал к цесаревичу.

— Мишель, — сказал ему Константин. — Приготовься, нас постигло страшное несчастье!

— Что такое?! — вскричал великий князь.

— Мы и вся Россия с нами осиротели: мы потеряли государя!

Михаил бросился на шею брату и крепко его обнял.

— Настают трудные времена для всех нас, — сказал он.

Это было 25 ноября, после семи часов вечера, когда прискакал фельдегерь из Таганрога.

Выйдя из комнаты, великий князь нашел Константина Засса:

— Печальное событие нас постигло. Государь скончался. Однако времени печалиться мы не имеем. Время действий настало, полковник, время настало… — сказал он, отправляя Засса.

Константин между тем, даже не предупредив жену, вызвал графа Новосильцева, дежурного генерала Кривцова, начальника своей канцелярии Гинца, князя Голицина и доверенного адъютанта Лунина, в этот день не дежурившего. Все они находились в разных частях города. Первым прибыл граф Никита Новосильцев — ровесник цесаревича, былой конфидиент Александра, пока тот не охладел к реформам. Он занимал должность председателя Государственного совета Польши, надзирая за польским правительством и за самим великим князем. Он первый обратился к Константину «ваше величество».

— Подождите, князь, мы должны дождаться присяги россиян и помазания, прежде чем получим на это право, — предостерег цесаревич приближенного. В это время пришла Грудзинская, обеспокоенная отсутствием мужа. Узнав о том, что государь скончался, молодая женщина воскликнула: «Матка бозка!» — и бросилась на грудь мужу. Александр был добрым деверем для морганатической супруги Константина. Через некоторое время цесаревич попросил жену выйти, так как было необходимо срочно заняться делами.

— Я рад, что ты привел еще один русский полк — он не помешает для сохранения спокойствия в Польше в это тяжелое время, — сказал Константин брату.

Затем он попросил графа Новосильцева набросать проект обращения к Сенату.

— Дорогой брат, мы можем поговорить наедине? — спросил Михаил, в руках которого был новый портфель, привезенный им из Петербурга.

— Разумеется, давай пройдем ко мне, — ответил Константин.

Они вышли из зала. Как только они вошли в его покои, Михаил запер дверь и повернул ключ, затем оборотился к брату:

— То, о чем я тебе скажу, Константин, не предназначено для чужих ушей.

— Да, и что же это? — Цесаревич слегка прищурился, подозревая, что новость может не быть приятной.

— Ты помнишь, что наш отец пришел к власти в том же возрасте, а еще и помоложе, чем ты? И к чему это привело? — спросил Михаил, пристально глядя на старшего брата. — Я скажу: к тирании и мятежу!

— Ты куда это клонишь? — Цесаревич слегка покраснел.

— Также ты не сможешь передать свое звание наследникам, они останутся простой знатью. Задумайся над всем этим!

— Поэтому я, чтобы не плодить смуты на Руси, предлагаю тебе сразу отречься от прав на трон и остаться в прежнем положении. Бумаги об отказе от короны в пользу Николая находятся в этом портфеле; там есть ссылка на обсуждение этого вопроса с покойным государем.

— Ты ли мне это говоришь, Мишель, — мой брат, мой друг?! Или ты Брут? — Теперь цесаревич был красен как рак и его небольшие глазки пылали гневом. — К чему это вранье?! Ты предлагаешь мне этов моем дворце, охраняемом моейгвардией?!

— Дворец окружен в настоящий момент моими уланами, они не пропустят сюда и не выпустят отсюда никого, — заметил твердо Михаил.

— Да я здесь запрусь как в крепости, никого не впустим, и через час, на выстрелы, здесь будут все полки гвардейской дивизии! — рявкнул Константин. — Выбрось это из головы, если не хочешь залететь в крепость [12] !

В это время снаружи раздался грохот, Константин рванулся вперед, оттолкнув Михаила, не оказавшего никакого сопротивления, и, повернув ключ, распахнул двери. Перед дверьми, скрестив штыки, стояли четверо солдат в форме конно-пионерного эскадрона. Неподалеку, также скрестив руки, возвышался полковник Засс.

— Дело исполнено, ваше императорское высочество! — громко доложил он Михаилу, игнорируя цесаревича.

— Я забыл сказать, дорогой брат, что полковник Засс поменялкараул во дворце, все входы заминированы, и, если мы не придем к соглашению, бесценной княгине Ловичской придется погибнуть под руинами Бельведера… — сказал Михаил.

— Да, я вижу, — сквозь зубы процедил цесаревич. — Ну а как твоя бесценная персона?

— А я собой пожертвую ради брата Николая, — просто ответил великий князь.

— Хотел бы я иметь от тебя такую же преданность. — Константин, видя, что ситуация безвыходна, опустил голову. — Хорошо, давай я подпишу, что ты хочешь. Если это что-то тебе даст. Господь всем воздаст по заслугам…

Они вернулись в комнаты. Константин сел за стол, и Михаил подал ему заранее заготовленный акт письма к императрице-матери Марии Федоровне и к цесаревичу Николаю, где он писал о своем отказе от короны, ссылаясь на якобы существующий рескрипт брата Александра о перемене наследования от 1822 года. Затем он отшвырнул перо. Манифест об отречении, приготовленный вместе с другими документами, подписывать отказался наотрез:

— Я не был императором ни секунды, какое право я имею составлять манифесты?! — И Михаил был вынужден с ним согласиться. Затем, проставив дату, великий князь спрятал подписанные документы в портфель и поднялся на ноги.

— Прощайте, ваше высочество, мне искренно жаль, что я вынужден был прибегнуть к столь решительным действиям. Передайте мои наилучшие пожелания княгине.

— Чтоб тебе ногу сломать, мерзавец, — любезно напутствовал его цесаревич, даже сейчас не пожелавший брату смерти.