Чтение онлайн

Меня допросили последней. Может, кто-то сочтет меня параноичкой, но я была уверена, что это не случайно. Рид и Констелло наказывали меня за то, что не сохранила для них место преступления в девственной целости. Так что Дерек, Натан и Энни побывали по очереди на кухне, и Бекки с Карлом тоже туда сходили — а затем вышли через парадную дверь, даже не оглянувшись, — и лишь потом выкатился Констелло и пророкотал:

— Ну что ж, миссис Риджвей, теперь можно и с вами поболтать.

Устроившись за сосновым кухонным столом, я старалась отвечать на вопросы спокойно и собранно. Что было нелегко, поскольку к тому времени прибыл коронер и принялся осматривать подвал. И всякий раз, слыша доносившийся оттуда шум, я словно воочию видела лицо Труди.

Но все равно я держалась неплохо, пока не дошла до записки, оставленной мне Труди. Вообще-то я раздумывала, не умолчать ли о ней совсем. Уборщица всегда приходит в понедельник вечером, а мусор вывозят рано утром во вторник. Так что писулька давно тю-тю. Вдобавок я почти убедила себя, что записка Труди не имела никакого отношения к тому, что с ней случилось. С другой стороны, я ведь уже рассказала про записку Дереку и Энни. Так что вряд ли могла забытьповедать о ней полиции.

Стоило заикнуться о записке, как копы насторожились. Констелло хищно подался вперед:

— Значит, в записке жертва сообщила, что собирается встретиться с клиентом, который спрашивал вас?

— Ну да, — кивнула я. — Разумеется, записку я не сохранила.

Солонка с Перечницей переглянулись.

— Разумеется, — со значением повторил Рид.

У меня засосало под ложечкой. Неужели они всерьез полагают, что я все это придумала?

— Слушайте, но я же не знала, что с Труди что-нибудь случится, вот и не сохранила записку. Скомкала ее и выбросила. Что тут странного?

После чего обстоятельно поведала про уборщицу и мусоровоз. А умолкнув, взглянула на лица копов — и ужаснулась. Похоже, они не верили ни единому моему слову. Констелло качнулся на стуле, тяжко вздохнул и с растяжкой спросил:

— У вас есть враги?

Меня бросило в жар. Всякий раз, стоит мне занервничать или растеряться, как моя шея покрывается крупными красными пятнами. Я подняла руку, дабы небрежно прикрыть предательские пятна.

— Может, припомните, с кем в последнее время не ладили? — не отставал Констелло.

Единственная личность, с которой я в последнее время не ладила, лежала сейчас в подвале с туго обмотанным вокруг шеи шарфиком.

— Кажется, нет. Во всяком случае, не припоминаю.

— Неужели? — недоверчиво хмыкнул Констелло.

Я в упор посмотрела на него. Констелло явно придерживался мнения, что конкурс на звание Мисс Добродушие мне в этом году не выиграть.

— Насколько я знаю, у меня нет врагов.

Если, конечно, не брать в расчет миссис Чайлдерс. После нашей милой телефонной перебранки она вряд ли вспомнит обо мне, составляя список рождественских подарков. Однако перебранка та случилась сегодня, а записку Труди я получила вчера. Если только миссис Чайлдерс не ясновидящая и не знала заранее, как сильно я ее рассержу в ближайшем будущем, — полагаю, ее можно не брать в расчет.

Рид провел рукой по волосам. Будь они подлиннее, я бы сказала, что он их взъерошил, но по такому короткому "ежику" можно было только провести рукой.

— Миссис Риджвей, в последние дни вокруг вас околачивались какие-нибудь странные личности?

Я покачала головой.

— Не было каких-либо странных звонков?

— Нет.

— И вы ни с кем не ссорились?

Разве что с Матиасом… И я бы даже не назвала это ссорой. Скорее то была дискуссия на тему — быть или не быть общей крыше над нашими головами. И хотя мнения на сей счет разделились, я почему-то усомнилась, что Матиас решился бы на убийство, дабы запугать меня и заставить принять его точку зрения.

— Нет, я ни с кем ни ссорилась.

Само собой, не считая Труди. А ее, по-моему, уж точно не стоит считать.

Рид и Констелло, по обыкновению, переглядывались. Я уже говорила, как меня это бесит?

Констелло с шумом втянул в себя воздух:

— Ну хорошо, а не могли бы вы назвать имена людей, которые недолюбливали Труди?

Первым моим импульсом было вручить им телефонный справочник Луисвиля, но в следующую секунду я передумала.

— Видите ли, мы с Труди общались только на работе…

Констелло вдруг начал выказывать нетерпение:

— Стало быть, на работе ее все любили?

Я замялась. Вроде бы есть такое правило — о мертвых плохо не говорить? С другой стороны, есть еще и правило не врать полиции.

— Честно говоря, не думаю, что ее особенно любили.

Бог мой! Да это все равно что сказать о Гитлере, что его, мол, не особенно любили.

— И кто же ее не любил? — оживился Констелло.

В общем-то все, кто встречал Труди на жизненном пути, но мне претило такое говорить. Тем более когда Труди все еще лежала в подвале.

— Точно не знаю.

Констелло проницательно прищурился:

— Вот вы, например, как к ней относились?

Ну вот, приехали.

— Да в принципе… нормально.

— Нормально?

Рид и Констелло снова переглянулись. Когда же это кончится?!

— Ну, наверное, я не могу сказать, что очень любила ее.

Рид склонился над своим блокнотом и повторил:

— Не можете, значит, сказать, что очень любили ее.

Кажется, он это записывал. Я вдруг устыдилась. Господи, да ведь эта женщина мертва!

— Но Труди была вполне нормальным человеком, — поспешно добавила я. Сомневаюсь, что копы мне поверили.

А в чем я не сомневалась — так это в том, что они начинали нагонять на меня страху. Особенно когда я уже решила, что наша приятная беседа завершена. Сыщики наконец перестали строчить в своих блокнотах, и я потянулась за сумочкой, готовясь откланяться.

— Мэ-эм? Если вы все-таки заметите поблизости какую-нибудь подозрительную личность или случится странный звонок — сообщите нам, хорошо? Немедленно.