Чтение онлайн

Во-первых, если мир в него попадал, ходу обратно ему уже не было — он мог сообщаться только с мирами внутри этого самого сообщества. Точнее, были некие «половинные» миры, которые содержались именно для коммуникаций, но по большей части это были миры, лишенные даже атмосферы. Так, перевалочные станции.

Во-вторых, любая война с этим сообществом заканчивалась его победой — собственно, оттуда и пошло это название, Непобедимые. В процессе войн у многих появилось ощущение, что Непобедимые обладают каким-то военным сверх-ресурсом, неограниченным энергетическим запасом, и неограниченным запасом для обеспечения разумных. Это казалось невероятным, но какой-нибудь мир Непобедимых, находившийся несколько лет в тотальной осаде противника, вдруг выдавал на-гора мощнейшую атаку, причем тогда, когда лимит его возможностей должен был бы подойти к концу.

В-третьих, демиурги планет Непобедимых отличались огромным аппетитом и агрессией — но при этом население планет не только не страдало, оно отлично развивалось и росло, захватывая всё новые и новые территории, и подминая под себя миры.

— Демиурги — это нечто типа бога? — уточнил Фадан.

— Нет. Слово трактуется по-разному, но в данном случае под этим словом имеется в виду существо, либо созданное коллективным разумом, либо спонтанно пришедшее к обитаемому миру, и помогающее ему существовать. Демиург — это не бог. Это сущность, причем далеко не всегда хорошая, — пояснил Первый. — А уж демиурги Непобедимых… тема для отдельного исследования.

Так вот.

Напрашивается вывод — Непобедимые потому и непобедимые, что у них есть какой-то секрет, который позволяет им столь вольготно существовать. Не может такая масса обитаемых миров выжить только за счет своих собственных ресурсов, и не может у них быть неограниченного количества энергии для своих целей.

— Вы про закон сохранения энергии знаете? — поинтересовался Первый. Команда дружно закивала. — Это хорошо. Согласно этому закону, Непобедимые просто не могут существовать. Их не должно быть — но они есть.

— И вам это очень не нравится, — подсказал Фадан.

— Разумеется, — согласился Первый. — Понимаешь ли, если бы они использовали свои ресурсы во благо, было бы одно дело. Но — нет. Они захватчики. Жестокие, беспощадные захватчики, с которыми непонятно как нужно бороться.

— Если бы они только воевали, — добавил Агорх. — Это было бы еще полдела. Они ведь миры иначе захватывают.

— Как? — не понял Фадан.

— Да через демиургов как раз. Чем-то они их кормят таким… — Первый замялся. — Вообще, в этом вопросе я не спец.

— А кто спец? — спросил Фадан. Спросил, и вдруг понял, что уже знает ответ. — Эти, как их… Контролирующие?

— А ты откуда знаешь? — у Первого глаза полезли на лоб.

— Я рассказывал, — сообщил Шеф. — Но не думал, что он поймет.

— А я и не понимаю, — признался Фадан. — Ну, то есть понимаю, но не совсем.

— Кисонька, это тема очень сложная, — подал голос Агорх. Он уже вполне пришел в себя, и сейчас тихонько сидел в уголочке. — Но ты понял, в принципе, верно. Вообще-то демиурги бывают разные, и кушают они очень по-разному, но самая лакомая пища для них, это…

— Не надо, — резко сказал Первый.

— Почему не надо? — удивился Агорх.

— Потому что мы сегодня хотели снять им защиту, а после этой информации… — начал Первый, но тут вмешалась Девятая.

— А, по-моему, надо, — сказала она. Девятая только что вернулась, за разговором никто не заметил, что она вошла. — Если они сумели столько воспринять почти без подготовки, то поймут и это тоже.

— Так что они едят? — требовательно спросил Фадан.

— Души разумных, — тяжело вздохнул Агорх. — Нет, полно таких, которые этого не делают, но если какой-то демиург раз попробовал, то он, скорее всего, не остановится.

Аквист и Шини ошарашено смотрели друг на друга.

Фадан сидел неподвижно, нахмурившись.

Бакли ожесточенно грыз ноготь большого пальца.

А Бонни…

— Так что же получается, — медленно произнесла Бонни. — Триединый, он что? Он нас… ест?

— Возможно, — покачал головой Первый. — Вот вернутся ребята завтра, узнаем точно. Но, судя по вашим рассказам, он именно ест.

— Нас? — хрипло спросил Фадан.

— Вас. Парадокс в том, что демиурги Непобедимых едят непонятно что. Вроде бы души. Но при этом — они не трогают души тех, кто живет в их мирах. Если демиург не ест души, мир никогда не скатится в регресс.

— А что еще едят демиурги? — спросил Аквист.

— Эмоции, эманации. Некоторым нравятся положительные, некоторым отрицательные, — Девятая замешкалась, задумалась. — Это, кстати, самая частая ситуация, когда эмоции. Души… это нечасто. Но бывает.

— То есть… подождите… — Фадан встал. — То есть вы хотите сказать, что эти ваши Непобедимые, они… ммм… а как вы поняли, что их демиурги едят души?

— Резервы. Энергетические и физические резервы миров. Энергии у них столько, словно на каждой планете стоят вечные двигатели и шахты с неиссякаемыми запасами всего подряд.

— Нет, это правда какой-то абсурд, — сердито заметил Аквист. — И еще момент. Вы про какую такую защиту говорили? Я не понял.

— Аквист, тебя не удивляет то, что… тебя ничего не удивляет? — девушка прищурилась. — Вы находитесь в очень необычном месте, вас окружают непривычные вещи, существа, события — а вам почти всё равно, вы всё воспринимаете, как должное. Не странно?

— Ну, вообще-то да, действительно странно, — признался Аквист.

— Это потому, что Керги первым делом поставил вам психозащиту, чтобы не было шока. И очень правильно поступил. Без защиты и адаптации вы бы тут же свихнулись всей командой. А так — вполне хорошо держитесь. Но поскольку события принимают несколько неожиданный оборот, я хочу эту защиту снять. Возможно, ваше истинное восприятие мира поможет нам во всем разобраться.

Дракону, по словам Девятой, сказочно повезло — он очень легко отделался. Несколько трещин на ребрах, подбитые глаза, да ссадины, ничего больше. Хорошо, что мучители торопились, иначе всё вряд ли так просто обошлось.

— Полежит пару дней, и будет как новенький, — уверенно сообщила Девятая, когда речь зашла о Керги. — Хуже всего то, что он действительно совершенно ни при чем.

— А за что его били? — спросила Бонни.

— Сейчас объясню. Я с ним поговорила, посмотрела его память, и вот что выяснила.