Чтение онлайн

— Люди? — переспросил Шини. — Это те, у которых только мужчины и женщины, да?

Первый кивнул.

— Подожди, подожди, — Фадан нахмурился. — У которых два пола, верно?

Бонни с всё возрастающим интересом разглядывала прибывшую группу.

— Какие у них девушки большие, — констатировала она. — Рост просто огромный!.. А глаза маленькие.

Шини сдавленно хихикнул, за что тут же получил от Фадана оплеуху.

— А у мужчин рост какой-то… — Аквист задумался. — Они какие-то… усредненные, что ли. Неправильно выглядит это всё.

— С их точки зрения неправильные как раз мы, — вздохнул Первый. — У их детей всего лишь двое родителей, воюют у них преимущественно мужчины, женщины физически сильнее наших. Но дело не в этом.

Рядом с Фаданом привычно появился Шеф, и попросил:

— Первый, если можно, воздержись пока что от подробностей. Не надо.

— А я думаю, что надо. Сам понимаешь, всякое случается.

Сеп тоже решил материализоваться, следом за ним появилась Ана.

— Мы трое — Ана, Шеф, и я — были при жизни людьми, — объяснил Сеп. — У людей, замечу, очень сильны предрассудки. Даже у весьма продвинутых. Поэтому я вас, команда, настоятельно попрошу о следующем. Дайте им понять, что в вашей группе отношения чисто дружеские.

— Зачем? — не понял Фадан.

— Если они поймут, что отношения семейные… могут возникнуть проблемы, — обтекаемо пояснил Первый.

— Но они дружеские и есть, — пожал плечами Бакли.

— И очень хорошо, — кивнул Шеф. — Дальше посмотрим, но пока что не надо никого из них посвящать ни в какие детали. Могут неправильно понять.

— Если бы дело было только в неправильном понимании, это была бы ерунда, — пробормотала себе под нос Ана. — Ладно, авось пронесет.

— Ничего не понимаю, — пожаловался Фадан.

— И не надо пока, — твердо ответил Шеф. — Просто запомните, все. Вы друзья. И не более того. Никто ни с кем браки заключать не планирует, никто ни с кем не спит, — Бонни покраснела, — никто никому глазки не строит. Этого более чем достаточно.

— Ладно, — кивнул Аквист. — Думаю, это будет не трудно.

Вера закрыла блокнот.

— По-моему, Ита слегка заносит, — резюмировала она.

— А, по-моему, нет, — покачал головой Витька. — Ничего принципиально нового он не изобрел, но, кажется, ему…

— Ему грустно, — Вера вздохнула. — Неужели из-за нашего отъезда?

— Думаю, что не только поэтому, — Витька задумался. Потянулся, выпрямляя затекшую от долго сидения спину, зевнул. — Он когда-то говорил мне… как же это было-то… он говорил, что, по ощущению, прожил не одну жизнь, а несколько. Может быть, ему грустно из-за того, что очередная жизнь заканчивается?

— Никогда не думала об этом так. Мне всегда казалось, что жизнь продолжается, но при этом делится на какие-то этапы, — возразила Вера. — Не слишком ли он категоричен?

— Не знаю, — пожал плечами Витька.

Закатное солнце подсвечивало Веркины волосы, и они сейчас сияли, словно золотые. Засмотревшись на это красно-рыжее золото, Витька вмиг позабыл про всё — и про книгу, которую они сейчас читали, и про отъезд, и даже про маму, а ведь маме нужно было бы позвонить, и сказать про сроки отъезда, и…

Верка, однако, не забыла.

— Вить, пойдем домой, — попросила она. — Мама, конечно, не убьет за отсутствие, но и рада не будет. А мне еще надо вещи собирать.

— Ты уже собираешься? — удивился Витька. Он еще и не начинал.

— Конечно, собираюсь. И Дарья собирается. Очень не хочется забыть что-то важное.

— Жизнь, — вдруг произнес Витька.

— Что? — не поняла Вера.

— Не забыть жизнь, — пояснил он. Поднялся, подал Вере руку, она тоже встала. — Никак нельзя забыть свою жизнь… дома. Вот только сомневаюсь, что она поместится в чемодан.

Прогулочный катерок неспешно шел по Москва-реке вверх; до Киевской было еще порядочно (сели они в Печатниках), и делать оказалось совершенно нечего. Мороженое, которое притащил Скрипач, уже съели, липкие бумажки от него выбросили, смотреть по сторонам быстро надоело.

— Может, по пиву? — предложил Скрипач.

— Фэб убьет, — меланхолично отозвался Ит.

— За что это?

— За пьянку.

— Одна бутылка — это не пьянка, — возразил Скрипач. — И потом мы, кажется, никому и ничем не обязаны. Одно дело, если бы мы были на работе. Но сейчас…

Ит задумался. А ведь и верно.

— Тащи своё пиво, — решительно сказал он. — И картошку прихвати, если будет.

По счастью, в буфете нашлось всё — и холодное пиво «Колос», и «Картошка московская», в хрустких маленьких пакетиках. Сели на корме, и, по словам Скрипача, предались «разврату»: принялись со вкусом за неполезное пиво с еще более неполезными чипсами.

— Какая гадость, — с восхищением заметил Скрипач, запуская руку в пакетик с картошкой.

— Невероятная, — поддержал Ит, отхлебывая пиво. — Слушай, сколько мы с тобой пиво уже не пили?

— Года два, как минимум, — Скрипач задумался. — Может, и больше.

— Больше, — уверенно сказал Ит, ставя бутылку рядом с собой, и тоже открывая картошку. — Кажется, года четыре.

— И снега мы четыре года не видели, — Скрипач тоже отхлебнул пива. — И еще черти сколько не увидим.