Демельза
Шрифт:
Около девяти вечера Дуайт пришел еще раз, и когда он осмотрел Демельзу, они сели в гостиной. Росс пребывал в задумчивости, был невнимателен и, казалось, не мог даже уловить смысл простых реплик.
Он продолжал сожалеть, что не смог предложить скорбящим еды и вина после похорон. Таков обычай в этих местах, объяснил он (как будто Дуайт не знал) - давать людям в достатке пищи и вина на похоронах.
Сегодня явилась вся округа, он не мог прийти в себя, не ожидал этого и надеялся, что они поймут - пока Демельза еще так больна, ничего нельзя сделать как положено.
Дуайт подумал, что Росс пьян. На самом деле он ошибался. Начиная с третьего дня болезни Росс утратил ощущение вкуса к жизни. Единственное, что с ним было не так в плане физическом - недостаток сна.
Что-то было не так с состоянием его духа, но Дуайт ничего не мог с этим поделать. Только время, случай или сам Росс могли расставить всё по местам. Он не мог покориться поражению. Если он и вернется к жизни, то именно благодаря живости своего характера, которая сейчас нестерпимо подавлена.
– Росс, я не говорил этого раньше, но чувствую, что должен, - сказал Дуайт.
– О том, как мне плохо из-за того, что я не смог спасти... ее.
– Не ожидал увидеть сегодня сэра Хью, - произнес Росс.
– В нем больше сострадания, чем я думал.
– Я чувствую, что должен был попытаться сделать что-то еще... что-нибудь. Ты привез меня сюда. И всегда был мне хорошим другом. Если бы я только мог отплатить тем же...
– На похоронах не было никого из Тренвита, - продолжил Росс.
– Думаю, они все еще болеют.
– Если у них та же болезнь, то они еще несколько недель не выйдут из дома. Я столько подобного насмотрелся за прошлое лето и осень. Я бы хотел... Чоук, несомненно, скажет, что это из-за того, что я пренебрегал своими обязанностями, скажет, что это он спас Джеффри Чарльза...
– Демельза спасла Джеффри Чарльза, - возразил Росс, - пожертвовав Джулией.
Ветер с силой обрушился на дом.
Дуайт встал.
– Должно быть, ты так считаешь. Мне жаль.
– Господи, какой сильный ветер!
– яростно воскликнул Росс.
– Хочешь, чтобы я остался сегодня на ночь?
– Нет. Тебе тоже нужно поспать, и завтра понадобятся силы. Выздоровление может занять целый год. Выпей чего-нибудь горячего и иди.
Росс поставил чайник на огонь и смешал кувшин грога, который они выпили вместе.
– На похоронах было множество бедняков, Дуайт. Как бы я хотел всех их накормить и напоить. Они в этом нуждались.
– От тебя никто и не ожидал, что ты накормишь почти три деревни, - терпеливо ответил Дуайт.
В дверь постучали.
– Прошу прощения, сэр, - сказала Джейн Гимлетт, - но хозяйка просит вас зайти.
– Что-нибудь случилось?
– Нет, сэр.
Когда Дуайт распрощался, Росс прошел в спальню. В этой огромной кровати Демельза выглядела маленькой и бледной. Она протянула руку, Росс взял её в свою и сел на стул рядом. Две свечи мерцали на столе, в камине рдели угли.
– Днем пришло письмо от Верити, - Росс пытался поговорить хоть о чем-то.
– Она... в порядке?
– Кажется, да. Я прочту его, когда станет светло. Она спрашивала о Фрэнсисе и семье - слышала только, что они чем-то болеют.
– А о нас?
– ...Она не слышала про нас.
– Ты... должен написать, Росс. И рассказать ей.
– Конечно.
– Как они... Росс? Элизабет и...
– Еще больны, но выздоравливают, - он почти добавил "даже Джеффри Чарльз", но подавил горечь. Никогда не должно прозвучать ничего подобного. Росс прислонился головой к деревянному изголовью кровати и попытался забыть все, что произошло в эти последние недели, разочарование и боль, старался вернуться обратно в счастливые дни годовалой давности. Так они и сидели довольно долго. Ветер немного поутих, вероятно, сменившись на северо-западный. Огонь затухал, пламя свечей прыгало и дрожало.
Росс шевельнул рукой, и Демельза еще крепче её сжала.
– Я не ухожу, - сказал он, - только помешаю угли в камине.
– Останься, Росс. Не уходи. Не покидай меня.
– В чем дело?
– спросил он.
– Просто... я подумала...
– О чем?
– Что Джулии... будет одиноко. Она всегда так ненавидела ветер.
Росс остался у постели всю ночь. Он не спал, но урывками дремал. А ветер визжал и стучал. И во сне и наяву одни и те же мысли крутились в голове: разочарование и утрата.
Джим Картер, Уорлегганы и Джулия. Неудачи и потери. Его отец умер в одиночестве в этой же комнате. Его собственное возвращение из Америки, разочарование в Элизабет и счастье с Демельзой. Неужели и эта последняя радость ушла? Возможно, и нет, но она изменилась, и будет сдерживаться воспоминаниями. А его собственная жизнь: что еще она преподнесет?
Безумная бесполезная борьба закончилась неудачей и почти банкротством. Через пару недель ему исполнится тридцать. Не такой уж и возраст, но часть жизни уже пройдена - этап, эпоха, поворот - и он не думал, что снова пойдет по тому же пути. Что же закончилось на этом этапе? Его молодость?
Как бы он чувствовал себя этим вечером, если бы всё пошло иначе, если бы он одержал победу над тюремными властями, Уорлегганами и болезнью, не понес бы утраты и лишений, не ослабел и не устал до смерти? Он бы спал и спасся бы от этих мыслей.
Но всё же не закончился бы этот этап таким же образом? Он не знал и был слишком опустошен. Сейчас ему казалось, что успех вообще был невозможен и больше никогда не станет возможным. Неудача подвела черту под его жизнью, все усилия обратились в прах и пепел, целиком и полностью.