Чтение онлайн

Может, для того предложил он брак, чтобы одарила я его миры Любовью-Мудростью? Но достанет ли у меня сил на это? Что за вопрос: сколько есть сил, отдам этим холодным планетам. Шестая вечность...

"Забери меня отсюда! Быстрей!". Седьмая...

На корабле все как прежде. Я смотрю вдаль. Закрепив румпель, брюнет в красном камзоле подходит ко мне:

– Могу ли я услышать ответ на свое предложение?
– учтиво осведомляется он.

– Да. Я не вижу смысла в нашем браке, но если вашим мирам, а значит и вам самому не достает Любви-Мудрости, я готова вдохнуть Ее в них.

– Как же вы это сделаете, если я Князь этих миров, а вы для них никто?
– он слегка разочарован и удивлен.

Я смотрю ему прямо в глаза:

– Если я стану вашей женой, вы получите возможность управлять моей Любовью в своих целях, чтобы не отстать от развития Вселенной, окружающей ваши миры. И я, как вы понимаете, не могу позволить вам этого сделать, - мой голос спокоен, - но, если вам нужны подлинно-высокие чувства. не пропущенные через призму вашего Эго, то вам придется уступить мне регентство или вступить со мной в договор по управлению вашими мирами.

Брюнет молчит, не выказывая своих чувств, затем произносит:

– Я согласен на второе, - его лицо по-прежнему незыблемо, - и позвольте мне, мадмуазель, в честь нашего союза познакомить вас...

На палубу с шумом и смехом выбегают четверо ребятишек. Я с изумлением вижу на их головах маленькие рожки.

– ... с нашими детьми, - впервые на лице брюнета появляется подобие улыбки.

"Какая глупая шутка!" - думаю я, поднимая на руки веснушчатого мальчишку.

Шутка...?

ГЛАВА 7.

"Что-то давно не слышно Охо, - думал Пирс, спускаясь пешком с двенадцатого этажа дома, в котором он обитал.
– За пять месяцев он наверняка собрал новый прибор, но не мог же он забыть о моем существовании... Ладно о моем, есть же еще и "Демиург-1". О нем-то он должен помнить. Признаться, ждать - самое поганое дело... Проклятье: когда же, наконец, сделают лифт?", - выругался он с досадой.

В ту же секунду в лифтовой шахте что-то заурчало, заскрежетало, будто сопротивляясь постороннему вмешательству, и стало ясно, что лифт рванулся вверх.

Джонатан, давно ожидавший какой-либо странности, с которой могла бы начаться необъявленная война с Охо, все-таки вздрогнул от неожиданности и приготовился к встрече с неведомым. Он ощутил, как биение сердца связывает его с движением лифта: что-то вытягивало, высасывало из него чувства и мысли, предлагая взамен реальности пропасть неизмеримой пустоты. Лифт еще не доехал до площадки, где его ожидал Джонатан, а он уже знал, что, а точнее, кто его там ждет. Вечность, вечность...

Дверь лифта начала открываться в вечность, обнажая, сминая, унося прочь мысли и чувства. Пустота...

В центре лифта стоял он, Пирс полупризрачный, как дым и настойчиво зовущий к себе: в омут, в пропасть, в небытие, небытие...

Призрак ждал, а Пирс стоял окаменевший, парализованный высшей волей своего "Я". Интеллект и желания рвались в лифт, раздирая своего хозяина на части, и только приказ свыше, какая-то неколебимая точка говорила происходящему "нет!". Он не видел, не мог видеть как над ним, устремив огненный взгляд на его призрак, возвышается сотканный из марева Египетского воздуха образ Изиды. Пирсу казалось, что он теряет контроль над собой, размазываясь во времени и пространстве. Он ничего не ощущал вокруг, кроме слегка колеблющейся, притягивающей к себе пустой формы, и еще того, что Вверху, Вверху...

"Кто ты?".

"Кто я, кто я...", - отзывалось набатом в раздвоившемся сознании.

"Кто мы?..."

"Кто мы, кто мы?..."

"Кто он?..."

"Кто он, кто ..."

Если бы Пирс сделал шаг, там, позади остался бы лишь призрак с его подлинным "Я", а интеллект, привычки, чувства - все перешло бы к этому заменителю... черт! заместителю. Эта словесная ошибка в оценке происходящего, протекающая где-то вдалеке, как река, уносящая свои воды за горизонт, вернули Джонатану четкость восприятия. Он сделал усилие над собой, и зафиксировал сознание в высшей точке напряжения.

"Я!" - мощно и четко раздалось в голове, по спине Пирса прошла приятная волна мурашек.

"Я - центр! Мой путь вращается вокруг меня. Я - центр мысли и сознания! Я - центр влияния и силы...", - Пирс произносил этот древний мантрам, ощущая как точка, где было зафиксировано его сознание наливается силой и энергией. Он улыбнулся этому свету, который нес с собой блаженство и успокоение.

Призрак затрепетал, начал размазываться, двоиться, принимать какие-то убогие формы, но ему пришлось сделать шаг вперед, ибо теперь уже ничто не могло поколебать волю Пирса. И, сделав шаг, он сделал и второй. Отчаянно сопротивляясь, извиваясь, протестуя и кривляясь, он шел и шел до тех пор, пока не слился с человеком вне лифта.

"Демиург-2" не ведал и не мог знать, что такое душа человеческая, а тем более высшая воля его "Я", и уж тем более не по силам ему была борьба с Той, Что Пришла На Помощь его противнику. Он был всего лишь машиной. Он проиграл.

Пирс вошел в лифт и нажал кнопку первого этажа: лифт даже не шелохнулся. Выругавшись напоследок, мужчина вышел из него и продолжил путь, прерванный столь бесцеремонно.

ГЛАВА 8.

Охо без каких-либо усилий стал хозяином долины. Его новый прибор работал безотказно. Во избежание неприятностей, ученый "приручил" прибор только к себе, отдав ряд соответствующих приказов, и "Демиург-2" материализовывал теперь только мысли своего творца. Охо знал, что Пирс не полезет в драку первым, а потому не спешил с объявлением войны. Лишь покончив все дела с долиной, отработав до тонкостей все команды, адресованные прибору, ученый решился наконец на месть. Он понимал, что Пирс - не Дина, которой достаточно было свистнуть, чтобы она прибежала, а кроме того существовала вероятность, что его бывший друг давно уже уничтожил доставшийся ему прибор. Это было бы вполне в характере Пирса.

Да и другого выхода у Охо не оставалось. Рано или поздно войну пришлось бы начать: не мог же он позволить одновременное существование двух приборов. Поэтому приказ о подчинение Пирса был все же отдан. Ученый понаблюдал за действием прибора, но ничего особенного не заметил, что убедило его в том, что операция по уничтожению Высшей Сущности Пирса прошла успешно, оставив от Джонатана только интеллект, а остальное - тело, чувства - вообще не заслуживало внимания.

Охо очень гордился этой своей находкой - душевной смертью. Человек оставался: его тело, чувства, мысли были прежними, но он был бездуховен, а потому им можно было управлять с помощью исключительно материальных стимулов и угроз. Духовные факторы просто переставали интересовать такого человека. И эта разновидность убийства доставляла Охо истинное удовольствие.