Чтение онлайн

– Ух, хитрюга!
– вслух, как к живой, обратился изобретатель к пирамиде.
– Кто же тебя научил придавать форму эмоциям и желаниям?
– Охо задумался на секунду, а потом все также вслух продолжал: - Впрочем, схема материализации позволяет, очевидно, воспринимать форму непосредственно в том виде, в котором она существует на астральных уровнях материи. И в этой же форме прибор воссоздает их в плотном мире, как бы разворачивая проекцию. Недаром же все эти ..., черт! я даже не знаю, как их назвать ...
– эти твари ни на что не похожи и какие-то размытые. И каков же изо всего произошедшего вывод?

Ответ дался ученому нелегко, поскольку возникал парадокс между необходимостью контролировать эмоции с одной стороны и обитанием этих эмоций в подсознательных областях сознания, до которых Охо никогда даже не пытался добраться.

– Хм! Вот Пирс, тот мастер на такие дела. Но ведь прибор мой, а не Пирса. Значит и я должен научиться контролировать себя.
– Никаких других вариантов разрешения этого парадокса не возникало, хотя в ответ на последние слова кто-то внутри Охо сомнительно хмыкнул: "Как бы наоборот не вышло!", но ученый отмахнулся от этой поправки.

– Да и вообще все это не столь важно. Это лишь детали! А приборчик-то работает! Работает! А?! Вот что важно! А остальное приложится.
– После этих слов творец творца погрузился в мечты.

ГЛАВА 4.

Джонатан Пирс умиротворенно наслаждался красотами гор, плывущих мимо окна его автомобиля. Одной рукой он перебирал неразлучные четки, что не мешало ему другой рукой огибать все изгибы горной дороги. До виллы Охо оставалось около мили, и Пирс остановил машину на своем излюбленном месте. Отсюда открывался чудесный вид на альпийские хребты и вершины гор, а внизу раскинулась уютная долина, где и нашли прибежище не более двух сотен коттеджей и вилл, одна из которых принадлежала его другу.

Вдыхая легкий воздух гор, перемешанный с запахом диких цветов, Джонатан осмысливал причины своего внезапного решения приехать к другу. Дело было в том, что именно сегодня собрался симпозиум, которого Пирс ждал три года, подготавливая мощный доклад, исследующий аспекты буддизма.

"Тогда, почему же я здесь, а не на симпозиуме?
– спрашивал он себя, вспоминая как в аэропорту Каира помимо своей воли, он вдруг заказал билет в Италию, вместо того, чтобы лететь в Нассау.
– Не хочу об этом думать, но похоже, Охо все-таки собрал эту свою штуковину, исполняющую желания. Чем же другим объяснить мое присутствие здесь...? Если это так - продолжал он размышлять, - возникает второй вопрос: а не слишком ли много Охо на себя взял? Хорошо еще, если объект подобных экспериментов только я, но ... сегодня я, завтра эта долина, а послезавтра ... Да, черт возьми, неприятная история.

Ладно, что толку рассуждать? Приеду и все увижу, хотя нужно быть готовым ко всему".

Пирс встал на край утеса, от души потянулся до хруста костей и снова уселся за руль.

Он остолбенел, когда дверь, в которую он позвонил, открыла Дина, жена Охо, покинувшая фанатичного ученого около десяти лет назад. Хотя Пирс и не видел ее все это время, но знал, что она снова вышла замуж, у нее двое детей, и она вполне счастлива в этой своей новой жизни. Тем сильнее было удивление опять видеть ее в доме Охо.

– Привет, Ди, - ошеломленно произнес гость.

– Здравствуй, Джонатан, - радостно кинулась женщина ему на шею.
– Я очень тебя ждала. Охо сказал, что ты вот-вот приедешь.

– Неужели?
– с улыбкой спросил Пирс, делая окончательный вывод о причинах своего приезда, - он что же - провидец?

– О, нет. Он - творец.

– Вот как?!
– Пирс не стал спорить с этим, и решил перейти на другую тему: - мы так и будем стоять в дверях?

– О, Господи! Извини. Проходи, пожалуйста.
– Дина пропустила гостя в дом.

– Твоя львиная грива по-прежнему неотразима - преподнес Пирс комплимент жене друга.

– Куда ж ей деться?
– смущенно отреагировала женщина, тряхнув копной пшеничных волос, из под которых приятным контрастом проступали тонкие черты лица.
– Разве что облысеть?

– Это было бы еще более экстравагантно.
– Оба рассмеялись.

– Слышу в доме знакомый мужской голос, - появился с распростертыми объятиями в дверях гостиной Охо.
– Привет, привет, дружище!
– мужчины обнялись, - очень рад тебе. Мы ведь не виделись...

– Девять месяцев.

– Точно.

– Но я вижу серьезные перемены в твоей жизни, - сказал Пирс, указав глазами на Дину.

– А, Дина, - глаза Охо заблестели лихорадочным блеском.
– Да, она решила вернуться, и я очень этому рад.
– Однако Пирс заметил, что скрытый холодок сопровождает эти слова. Такой холодок возникает у человека по отношению к пройденному этапу своей жизни или к законченной работе, когда мозг уже занят другими проблемами. Эту оценку целиком подтвердила смена темы, которую сразу же предложил Охо. Очевидно, именно эта тема была той самой проблемой, которая интересовала теперь друга.
– Но пойдем, пойдем, - потянул гостя за рукав хозяин, - я должен показать тебе мое творение. Ты будешь удивлен.

Пирс уже и так все понял, но надеялся, что встреча с неизвестным произойдет не сегодня, однако события контролировать он все еще не мог. Его наблюдательность не выпустила из поля зрения, что по мере приближения к лаборатории, походка и осанка идущего впереди человека изменяются. Из свободного, внешне коммуникабельного, тот превращался в настороженного вора, крадущегося к банковскому сейфу.

Когда Охо открыл дверь и обернулся на пороге лаборатории, Пирс едва не вздрогнул: перед ним было искаженное страстями лицо, в глазах которого пылала алчность и маниакальный огонь.

– Тс-с, - приложил палец к губам хозяин дома и мягко вошел внутрь.

Пирс сразу ощутил в комнате присутствие чего-то холодного, но неизмеримо мощного по психической силе, как будто здесь находился астральный робот, тупо исполняющий любые желания безо всякого разбора. Он увидел на столе небольшую пирамидку, и, как только они вошли, над ней начало извиваться что-то полупрозрачное, быстро превратившись в какую-то бесконечную, вибрирующую, всхлипывающую от вожделения змею. Змея потянулась к Охо, но в тот же миг к ней метнулось коричневое лезвие, разрубившее ленту на мелкие части, которые словно испарились в воздухе.