Чтение онлайн

На том же аэродроме располагается 43 эскадрилья знаменитого Табби Баджера (Толстяка) и две других, они на привычных "Харрикейнах", наверняка возможно перевестись. Но я решил не делать этого и не пожалел.

– Нравится, сэр?
– ухмыльнулся Митч, мой механик.
– Вы - везунчик. Мало кому из новеньких попадается сразу свежий, только облётанный аппарат.

Я смущённо убрал руку, которой погладил лопасть винта. Вскарабкался на левую плоскость и впервые заглянул в кокпит. В кабине тесно. Чтобы забраться в неё, приходится откидывать налево вниз маленькую дверку, на ней обнаружился обыкновенный ломик-фомка, инструмент ночного грабителя.

– На "Харри" не было? Это на случай, если фонарь кабины застрянет.

– А должен?
– я почувствовал, что лом крепко сидит в кронштейне. Конструкторы решили, что вырывать его будут в панике, когда у подбитого лётчика силы утраиваются.

Митч пожал плечами.

– Нет. Но мало ли. Вдруг у немцев приземлитесь. Будете отмахиваться.

Может, это английский юмор такой, но мне он не нравится, как и автор шутки, побитый оспой крепыш под шесть футов росту. Посмотрим, умеет ли он работать гаечным ключом, а не только языком.

Сев на пилотское сиденье, я словно сунул руку в перчатку. Лишнего места нет, при этом удобно. Ручка управления выполнена в виде баранки, с мягкой кнопкой гашетки. Наверно, овал этой баранки смотрится единственным предметом в кабине, напоминающим интерьер первой "Чайки". Русскому лётчику непривычно двумя руками браться, в советских истребителях левая постоянно что-то дёргает: шаг винта, угол заслонок радиатора, это помимо газа. Здесь рычаг управления шагом двухпозиционный. Переднее положение взлётное, когда винт разгружен, после уборки шасси его нужно потянуть на себя и забыть.

Приборов много, но особых трудностей не ощущаю. Главные - в центре, через каких-то пару минут глаза послушно опускаются к нужному, на долю мгновения отрываясь от наблюдения за окружающим пространством. Главное для истребителя оптическое устройство - коллиматорный прицел - нацелилось мне в лоб, прошу простить игру слов. От имени обоих душ надеюсь, что не буду головой испытывать его прочность при вынужденной посадке.

Очень необычна конфигурация фонаря, он выпуклый не только вверх, но и в стороны, слева прорезана форточка. Впереди поблёскивает бронестекло, над ним установлено зеркало. Даже маленькие прозрачные бобышки на фонаре для сдвигания его назад куда приятнее на вид и на ощупь, нежели здоровые рукояти в "Харри", пусть и более удобные при поспешном оставлении самолёта.

Неважный обзор вниз, потому что центроплан сдвинут вперёд относительно кабины. Последнюю критическую реплику выдавил Ванятка, сражённый "буржуйским роскошеством" самолёта. Я его успокоил. "Во-первых, достижение высокого качества обусловлено жестокой эксплуатацией английского пролетариата. Во-вторых, если тебе требуется хороший нижний обзор, поспрошаю, вдруг польский PZL-11 где завалялся". Шиза подумала и отказалась от PZL.

В КВВС не принято рисовать бортовые номера. На моём "Спите" появились большие белые буквы WDH, между ними втиснулся британский трёхцветный символ, очень напоминающий по дизайну мишень с концентрическими кругами.

А через пару дней я поднимаюсь в воздух, следуя за комэском. Потрясающе! Нет слов, чтобы описать восторг от владения этой машиной.

В пяти или шести милях к югу мы пересекаем побережье Сассекса и удаляемся в сторону французского Бреста. Флайт-лейтенант не требует плотного построения, позволяет отстать на сотню ярдов и познакомиться с норовом машины.

Освоившись, я радирую, что почувствовал "Спит". Мы возвращаемся к земле, и комэск понемногу начинает крутить виражи, заставляет выписать прямой и обратный боевой разворот, петлю, бочки на восходящей и нисходящей части петли. На скорости чуть туговато управление элеронами... Чушь! Глупо придираться.

Единственный намёк на трудность пилотирования выползает на посадке. У "Спита" ноги шасси убираются, расходясь в стороны. У "Харрикейна" и большинства машин наоборот, колёса прячутся в центроплан. Оттого с выпущенными стойками мой WDH имеет очень узкую колею и норовит опрокинуться на пробежке. Но я давно уже не студент, справился. Тем более подобная конструкция наличествует на "Мессершмитте-109", и ничего - пилоты Люфтваффе приспособились.

"Дашь порулить?"

"В следующий раз. Поверь, сам не наигрался".

Кажется, в нервной системе прорезались новые узлы. Частью тела ощущаются консоли крыла с идеальными овальными законцовками, флаттер причиняет резкую боль. Амортизаторы стоек где-то под пятой точкой, ноги срослись с килем, мотор с красивым названием "Мерлин" соединился с дыханием, его ровный ритм не знает отдышки.

Совершенно не хочется отстёгивать ремни, снимать парашют... Я невольно вспомнил испанского солдата, который обгорел, перед операцией был накачан морфием. После, отойдя от наркоты, шепнул только одно слово: "ещё!"

Полёт на "Спите" сильнее любых наркотиков в мире. Именно единственное слово "ещё!" я сказал комэску вместо уставного рапорта, и он, англичанин до мозга костей, не взгрел меня за нарушение каких-то там параграфов, рождённых Истребительным Командованием маршала Дауна, а просто похлопал по плечу.

– Закройте рот, офицер. Придёте в себя, разберём ошибки. Но в целом - неплохо. Разок выведу, потом Мюррей вас отшлифует. Далее сможете самостоятельно.

– Спасибо, сэр!

В совершенно ином свете предстают разглагольствования МакГрегори и Брехэма. Конечно, они критикуют КВВС со знанием дела, но не имеют возможности сравнить британский подход с организацией лётной работы в Войске Польском и армии Испанской Республики. Может, у нацистов лучше; чего не видел вблизи, о том судить не берусь. Не хочу бередить ваняткины чувства относительно авиации Советов, только нет в Красной Армии истребителя, сравнимого со "Спитфайром". По крайней мере - сейчас.

Заодно зарёкся обзывать Дауном сэра Даудинга. Пусть он и наделал ошибок в инструкциях, осчастливил ВВС шедеврами типа "Дефианта", но отличные основные истребители, шикарные аэродромы, несравненная система радарного оповещения входят в число его несомненных заслуг. А что касается директив, мы же в Англии, где чтят адмирала Нельсона. Однажды в бою при виде глупых флажковых сигналов от вышесидячего адмирала он приставивил подзорную трубу к незрячему глазу и проигнорировал приказ. Нельсону простительно - он победил. Нам тоже предстоит победить гуннов, и мелкие нарушения сойдут с рук... Может быть, если на пути не встретится комендант аэродрома, подобный нашему капитану Ричардсону.