Чтение онлайн

И Селена понимала, что не выйдет живой из этих когтистых лап. Асмодей будет брать ее и увечить, пока она не умрет страшной смертью. От инстинктивного желания спрятаться Селена поползла назад, в угол, хоть голос разума и кричал, что она загоняет себя в ловушку.

Асмодей тоже это понял и, снисходительно рассмеявшись, покачал головой.

Внезапно раздался стук в дверь.

— Асмодей? — позвал голос, показавшийся Селене знакомым.

Набрав в грудь побольше воздуха, она испустила крик, шедший из самой ее души.

— Помогите! — закричала Селена. — Умоляю!

Не отводя глаз, Асмодей разъяренно зарычал, готовый наброситься на нее, но тут от мощного удара дверь слетела с петель и упала вовнутрь покоев.

При виде незваного гостя Селена приоткрыла рот и часто заморгала. Вот уж кого она точно не ожидала здесь увидеть!

— В цитадели что ли закончилось вино? — проворчал Брут себе под нос, обыскивая замковую кухню.

Ни одной бутылки. Он точно помнил, что накануне взял две, но еще три осталось. Мог ли он потом, пьяный, явиться за добавкой и забыть об этом?

Прошлый вечер Брут помнил смутно. Кажется, он ходил к Ламии, стучал в ее дверь, но она даже не открыла ему.

Десять лет вместе... Ему казалось, что они были счастливы. Видимо, «казалось» — ключевое слово.

От горечи Брут ударил стеллаж, и с полки повалилась корзина с утварью. Вилки и ложки рассыпались по полу, сверху на них плавно опустилась белоснежная салфетка. Брут хотел вернуть все на место, но тут углядел бутылку, которую прежде не было видно за корзиной.

Значит, кто-то из бесов стащил ее для себя и припрятал. Негодный слуга!

Бруту отчаянно хотелось выпить или еще лучше — напиться. Схватив бутылку, он торопливо вытащил пробку и приложился к горлышку. Добротное вино, какое впору смаковать, потягивая из бокала, но сейчас для Брута оно было лекарством, которое нужно просто проглотить, чтобы поскорее пришло облегчение.

Он махом ополовинил бутылку, и вино блаженно ударило ему в голову. Шумно выдохнув, Брут вытер рот тыльной стороной ладони.

Именно тогда ему в голову пришла идея еще раз поговорить с Ламией. Да, она тянулась к власти, но не могла ведь ничего не чувствовать? Годами эта женщина баловала Брута своим роскошным мягким телом, приучала к своему запаху и вкусу. Улыбалась ему, просыпалась и засыпала в его объятиях.

Разумеется, на протяжении десяти лет он бессчетное количество раз думал о возвращении Ваала. Брут волновался за своего друга, но у него были и другие причины для беспокойства — например, останется ли Ламия с ним, если трон займет законный правитель. Однако Брут надеялся, что эти десять лет заложили прочный фундамент. Надеялся, что чувства Ламии пересилят тягу к власти. Если уж она так хотела корону, он мог через пару веков бросить вызов повелителю одного из восьми прочих кругов…

Перед самым возвращением Ваала Ламия со смехом затащила Брута в ванную, чтобы вместе обмыться перед сном. Она плескала на него воду, играясь, словно девочка.

Но стоило появиться Ваалу, как Ламию будто подменили. Буквально за секунду, за краткое мгновение. Выйдя из ванной, Брут увидел совсем другую женщину. Как если бы перед ним стоял ее злой близнец.

Нет, быть такого не может! Чувства не исчезают так быстро. Наверняка что-то случилось, просто Ламия не признавалась в этом, держала все в себе. Она не понимала, что не обязана решать свои проблемы в одиночку и принимать на себя весь огонь ненависти Ваала. Брут был готов закрыть ее собой, если бы она только позволила…

Он сам не понял, как очутился перед ее дверью. Снова. Словно в зачарованном лесу из сказок, сколько бы Брут ни блуждал, все равно в итоге оказывался здесь.

Вот почему он последние дни провел в городе — хотел быть подальше отсюда, иначе не давал бы Ламии прохода. Вот только дни шли, и его отлучка все больше напоминала бегство. Поэтому Брут и вернулся. Как оказалось, напрасно. Будь он сейчас там, в городе, смог бы помочь горожанам, сражаться за них. Встретить первую волну диких гончих, появившихся по его вине. Вернее, по неосмотрительности, что в данном случае было тем же самым.

Но нет, этим утром Брут спал с дичайшим похмельем после очередной пьяной ночи. Никто и не подумал позвать его в отряд. Да и с чего бы им его звать?

Нападение диких гончих имело особое значение. Оно могло не только уничтожить город, но и окончательно разрушить отношения с Третьим кругом. Никто не обвинит Асмодея, если он сегодня же уедет домой. А с ним и Ламия.

Нет! Сперва Брут должен был поговорить с ней в последний раз. Другого шанса у него может и не быть, ведь он не ждал на суде милости от Ваала.

Брут постучал. Ответом ему была тишина. Он прижался ухом к двери, но по другую ее сторону не раздалось ни шороха. Скорее всего, Ламия куда-то ушла. Но куда? В свою обожаемую библиотеку?

Брут решил проверить. Сделав пару больших глотков вина, он поплелся по лестнице. Стоило ему подняться на этаж, как сразу бросилась в глаза царящая там суета. Взволнованные слуги бегали туда-сюда, стуча копытами и о чем-то переговариваясь.

Нахмурившись, Брут ускорил шаг. Вдруг с Ламией что-то случилось? Волнение его стократ возросло, когда бесы расступились и позволили ему войти в библиотеку. Она была разгромлена. Стеллажи лежали на полу, засыпанном книгами.

Сжав горлышко бутылки так крепко, что оно чуть не треснуло, Брут судорожно осматривался, выискивая проблески красного цвета, какой предпочитала в одежде Ламия. Нет, ничего такого.

Тогда его взгляд наткнулся на тело, распластавшееся в углу. Возле него толкались слуги, и Брут поспешил туда.

— Алексайос! — воскликнул он, опустившись перед ним на колени.

Один рог старого дворецкого был обломлен, вся одежда — изорвана, рука лежала под неестественным углом. Брут коснулся его шеи, нащупывая пульс. Биение было, хоть и слабое.