Чтение онлайн

Он поднялся на этаж, прошел длинным коридором. Подходя ближе к назначенной цели, он все чаще кивал парням в черных костюмах. Первым кивал слегка, так как это была фэсэошная молодежь с лоснящимися от частой глажки рукавами пиджаков… У самой цели располагались старые гвардейцы. Они владели костюмами, пошитыми в спецателье, и взгляды у них отличались доброжелательностью, в отличие от молодежи, рьяно ожидающей терактов… Последнему из фэсэошников, ближнему к дверям, чиновник пожал руку…

— Один? — спросил, войдя в приемную.

— Один, — ответил дежурный офицер.

Он побарабанил пальцами по двери и, не дожидаясь ответа, вошел.

Президент разговаривал с кем-то по телефону, махнул рукой, приглашая своего подчиненного садиться.

Президент вскоре закончил разговор и, улыбнувшись, поздоровался.

— Привет!

— Здравствуйте…

— Говорил с Гозлиным?

— Послал его на годик из Москвы!

— Вот так вот, — заметил руководитель страны. — Сначала плодим крыс, а потом, чтобы они сдохли, придется топить весь корабль!

— Не придется.

— Дай Бог!

Возникла небольшая пауза.

— Чего хочешь? — ухмыльнулся Президент. — Не разрешу я тебе!

— Сами летаете!

— Я-то на истребителе!

— Какая разница!

— Существенная. Здесь час полета всего. Это раз. Во-вторых — поддержка духа армии. Армия чутко реагирует на то, кто ими командует. Представляешь Брежнева в истребителе?

— Представляю.

— А после полета? 9g?

Помощник Президента улыбнулся.

— Мечты должны сбываться.

— Ну, как ты себе представляешь выпуск новостей? Сегодня к МКС стартовала ракета «Прогресс» с помощником Президента Российской Федерации в качестве бортинженера или туриста?.. Представляешь мировую реакцию? Определенно скажут, что русские совсем взбесились! Бабки палят на дурость!

— А не надо ничего говорить, сообщать в новостях!.. Я — инкогнито… Через два месяца на станции в пересменок никого не будет трое суток, кроме двух наших и американки, которая запала там на одного нашего… В это время можно!.. Да и новости мы контролируем…

Президент задумался.

Он понимал своего подчиненного. Самого распирало попробовать все, что возможно.

— Подумаю, — пообещал. — Чего там стряслось?

— Говорят, какой-то мудак башкой о Лобное место. Я думаю, что совпало с природным катаклизмом каким-нибудь. Надо Гидрометцентр запросить…

— Ты домой?

— Домой.

— Жене привет.

— Спасибо… — он уже было направился к дверям, как вспомнил: — Кстати, забавное письмо почитал.

— Да?

— Старик-ветеран пишет. Смысл письма таков, что, когда Президент, то есть вы, едет в какую-нибудь точку, то движение по трассе перекрывается на час в обе стороны. Старик подсчитал, что если в пробке с одной и другой стороны стоят по тысяче машин, а каждая из них в среднем съедает по семь литров бензина за этот час, то две тысячи машин умножить на семь, то получается четырнадцать тысяч литров. Эти четырнадцать тысяч литров множим на 365 дней, получаем пять миллионов сто с лишним тысяч литров бензина в год, напрасно потерянных. А если сюда приплюсовать Второго, а потом всех губернаторов и их вице… Короче, дед подсчитал, что мы теряем миллион тонн бензина в год только на разъезд высокопоставленных чиновников. Миллиард литров — это почти миллиард долларов. Там дедок еще и про амортизацию, и про стоимость человеческого ресурса… В общем, миллиард…

— Холопья страна, — отозвался Президент. — Моисей — мальчик! Нам не сорок лет нужно, а четыреста… Деду приглашение пошлите на День национального единства… А я с Курмангалиевым поговорю!..

— Может быть, общественность подключить?.. Пусть с губернаторов начнут. Пусть ездят в общем потоке…

— Подключай!..

— До свидания.

— Счастливо.

Он ехал по разделительной полосе без машины сопровождения. Даже ему жирные гаишники у Триумфальной арки отдавали честь лениво, стоя вполоборота.

Он вспомнил письмо деда о президентском кортеже, велел водителю включить громкую связь, а охранник Володя рявкнул в нее оборзевшему майору:

— Стой как положено, урод!!!

Динамик выкрикнул так грозно и страшно, что гаишник с перепугу сделал глубокое приседание.

Дальнейшее разглядеть не получилось, так как БМВ шел на ста шестидесяти.

Зато в многотысячной пробке радости было через край. Оконфуженный майор скрылся в служебной машине, нажал на газ и отбыл в другую точку дислокации.

Через пятнадцать минут он был дома.

После ужина он поцеловал ее, детей и ушел до утра к себе.

Долго сидел за письменным столом и ни о чем не думал. Он умел не думать и не рефлексировать, останавливая мозг, как двигатель. В это время его силы восстанавливались, он совершенно отключался от политической жизни страны и до утра жил обычным человеком. Вот и сегодня, через двадцать минут перенастройки, он вышел из-за стола и направился к книжным полкам, на которых не было ни художественной литературы, ни тем более политической. Лишь небольшой процент философских трудов, а остальное — альбомы и книги но искусству. Он взял с полки толстенный альбом с необыкновенным количеством иллюстраций, составленный Габриэлем Кремальди, и с удовольствием поворочал тяжеленными страницами.

Он улыбался.

Уже лежа в кровати, он опять подумал об экспрессионистах. О том, что таковые существовали и что эти люди революционного сотворили в искусстве, он узнал еще на заре юности своей. И только спустя много-много лет ему удалось увидеть творения своих кумиров, что называется, живьем…

На следующий день он приехал на работу к десяти и за два часа провел три совещания-встречи. Первое — со своими прямыми подчиненными из департамента внутренней политики, от которых не приходится ждать сюрпризов. Все прошло в плановом режиме. Второе — с молодыми литераторами, оказавшимися, как и положено молодым, максималистами-наглецами. Солировал, преимущественно один, патлатый, с мощными руками кузнеца. Он обращался непривычно фамильярно, называя руководителя панибратски Валерием.

— Валерий, — интересовался кузнец хрипатым голосом. Он чуть подкашливал и смахивал на революционера-туберкулезника. — Валерий, как вы относитесь к ситуации в стране? — Пауза. — К литературной?

Этот малый его раздражал. Вообще, он часто раздражался на людей, но давно научился не выказывать этой эмоции, направлял энергию от нее в собственную улыбку.

— Я, Игорь Михайлович, — подчеркнуто вежливо отвечал чиновник, — я, Игорь Михайлович, не обозреваю литературную ситуацию в целом. Я — обычный читатель. Мне бы хотелось понять на этой встрече, нужно ли вам, молодым писателям, помогать?