Чтение онлайн

– Собираетесь работать в другом месте?

– Ни в коем случае! Ухожу на пенсию.

И доктор пустился в рассказ о двадцати годах каторжной работы в этом вонючем диспансере, с нищенской зарплатой, без всякой благодарности со стороны пациентов, местных жителей… Кипя негодованием, он одновременно бережно укладывал в чемодан свои пожитки.

– Пора уступить место молодым! – мрачно заключил он.

Зал, где они находились, также выглядел своеобразно. Носилки, сваленные в кучу, саквояжи, переполненные заржавленными медицинскими инструментами, походные аптечки с полустертыми красными крестами, грязные операционные столы…

Но самым странным было здесь множество тропических растений в горшках, стоявших вдоль стены и подогреваемых старенькими лампочками на прищепках и алюминиевыми рефлекторами… Этим и объяснялась удушливая жара в зале – благодаря ей он не так походил на ледяные морги.

– Я не понял, кто вы по специальности – судебно-медицинский эксперт или педиатр?

– Ни то ни другое. Я врач-терапевт. Но местные жители приводили ко мне своих ребятишек, а у меня где-то завалялся старый медицинский диплом, позволявший практиковать. Самуэлем я согласился заняться только в качестве дружеской услуги.

Теперь Ньеману стало ясно, почему заключение врача выглядело халтурой. Все это было очень подозрительно. Беглое описание трупа, вскрытие, сделанное непрофессионалом: интересно, какова его роль во всем этом бардаке?

– Я внимательно прочел ваш отчет, – сказал он (что было неправдой – он только бегло проглядел его в машине). – Вы как-то невнятно сформулировали там причину смерти.

– Почему это – невнятно? – И Циммерман возмущенно вскочил. – При всем том, что ему свалилось на голову, тело превратилось в кашу. Конечно, я не смог точно указать истинную причину смерти, но там их было хоть отбавляй…

И тут Ньеман задал вопрос, который должен был вконец распалить доктора:

– Вы, кажется, упомянули в отчете о камне во рту убитого?

– Да, именно так.

– И сделали вывод, что это фрагмент потолочного покрытия?

– А что же еще?!

– Я видел фотографию уже очищенного тела. На его лице было лишь несколько синяков. Чем вы объясните, что кости черепа не разбиты?

Врач пожал плечами. Он снова присел над чемоданом, складывая в него тома «Плеяды».

– Я медик, а не специалист по физике масс, – буркнул он. – Скорее всего, рухнувшие обломки свода не попали в нишу, где стоял погибший, и таким образом пощадили его лицо.

– В таком случае почему же у него во рту оказался камень?

Циммерман поднял глаза, взгляд у него был довольно мрачный. Нетрудно было угадать, что он сейчас думает: «Еще один коп, вообразивший себя врачом!»

– Понятия не имею, – пренебрежительно ответил он. – Наверно, осколок, отлетевший от большого камня при падении.

– Возможно, но тогда почему не были повреждены десны и зубы? Ведь в вашем отчете написано, что рот остался нетронутым.

– И это правда. – Врач встал и закурил новую сигарету. – Ну а вы сами что об этом думаете? – спросил он наконец с наигранным интересом.

– Думаю, что сначала Самуэля могли убить и только потом вложили ему в рот камень, перед тем как вызвать обрушение свода, чтобы изобразить несчастный случай.

Циммерман резко выдохнул дым и закашлялся.

– В таком случае почему именно камень? Ведь это свидетельствует об умышленном убийстве, разве нет?

– Может, какое-то послание, предупреждение.

Врач ухмыльнулся. Ответ Ньемана не объяснял этого противоречия. Зачем скрывать убийство и одновременно подписываться под ним?!

– А этот камень – вы куда его дели?

– Как – куда? Выбросил, и все! – ответил тот с искренним удивлением.

Ньеман метнул взгляд на Деснос, которая стоически потела в своей парке, держась поодаль.

– То есть вы уничтожили такое важное вещественное доказательство?

– Тело было завалено обломками песчаника. Его отмыли, а их выбросили. Потом мы с моим помощником нашли еще один и тоже выбросили, вот и все. В этом камне не было ничего особенного.

– Ну, это должны были решить полицейские эксперты.

– О чем вы говорите?!

Но майор проигнорировал вопрос и продолжал:

– Вы не заметили на этом куске песчаника следов живописи? Он не мог быть фрагментом фрески?

– Нет. Это был пыльный камешек сантиметров пяти в длину, не больше…

Ньеман сделал короткую, но многозначительную паузу. Этот тип явно врал, но иди пойми, с какой целью!

– Мне сообщили, что Посланники Господа в конечном счете разрешили вскрытие лишь потому, что вы такое уже практиковали.

– В самом деле?

Эта история явно действовала врачу на нервы, и он уже этого не скрывал. Схватив лейку, он начал обрызгивать растения, уделяя каждому по нескольку струек. Сейчас он, в своем подпоясанном халате, с сигаретой в зубах, походил на разоренного аристократа с застарелыми маниакальными привычками.

– Вы с ними знаетесь, не так ли? – настаивал Ньеман.

– Иногда они приводили ко мне своих детишек. Этот диспансер соответствует их критериям.

– То есть?

– Он бесплатный. Сердечное рукопожатие – и можно уходить, получив предписание.

– По поводу каких болезней они с вами консультировались?

– Да по всяким. Бронхиты, ангины… Обычно они справлялись с этим самостоятельно, с помощью отваров из своих растений или еще бог знает чего, но иногда их кустарные снадобья не оказывали желаемого эффекта…

– Вам приходилось когда-нибудь бывать в Диоцезе?

– Пару раз случалось. Для осмотра младенцев.

– И как это происходило?

– Очень странно. Они заводили меня в какой-то огромный пустой амбар. И мать не выпускала младенца из рук даже во время осмотра.