Чтение онлайн

– Посмотрите. Это синтез локационного сканирования.

Глинич развернул над пультом объемное изображение Харона, затем укрупнил одну его часть, убрал фон, и экипаж «Амура» увидел необычную картину: поверхность небольшой планетки покрывал геометрически правильный узор глубоких прямоугольных в сечении рвов.

С минуту все молчали, разглядывая ландшафт, скрытый от прямого наблюдения белой дымкой атмосферы, но доступный локаторам корабля. Потом Абдулов хмыкнул:

– Каналы, что ли?

– Не знаю. Раньше их не было. Я имею в виду, что с Земли их нельзя разглядеть в телескопы.

– Но они, похоже, прорублены во льду, уж больно правильная форма.

– Возможно, это просто система трещин…

– Разуй глаза, Эдуардыч! Рвы выглядят как искусственные каналы! Неужели будешь спорить?

– Не буду.

– Надо садиться, командир!
– Абдулов оглянулся на бортинженера.
– Миша, мы сможем нырнуть на дно атмосферы Харона?

– Хоть сто порций!
– ответил жизнерадостный Миша Жуков: рот до ушей, нос пуговкой, азартные желтые глаза.
– Машина работает как часы. Генератор, правда, пошел на снижение мощности… но это объяснимо, мы же на Земле не гоняли его так, как здесь.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что генератор может гавкнуться в любой момент, - буркнул Денис.
– Так, Михаил Батькович?

– Ага, - с той же жизнерадостностью ответил бортинженер.

– Ни фига себе! В таком случае нам домой бы как-нибудь добраться, а не приплутониваться.

– Вот и я думаю…

– Сначала надо найти «Калифорнию», - мрачно сказал Денис.
– Пока не найдем, на возвращение и не надейтесь.

– Да я что, как скажете…

– Есть!
– вдруг издал восклицание Глинич; для обычно меланхолически настроенного планетолога такой взрыв эмоций был в диковину.
– Вижу!

– Что ты там увидел?
– посмотрели на него все.

– Металл! Локатор засек на поверхности Плутона металлический объект!

– Ну и что?
– пожал плечами Абдулов.

– «Калифорния»?
– мгновенно отреагировал Денис.

– Масса большая, может быть, и «Калифорния».

– Или большой железный метеорит, - возразил Абдулов.

– Сейчас Батя проверит параметры и даст заключение.

Батей все они называли бортовой компьютер.

Денис от волнения дернул рукой, всплыл над креслом: он не был пристегнут страховочным ремнем, а в кабине царила невесомость.

– Давай быстрей!

– Батя и так трудится вовсю.

– Засек координаты района?

– Обижаешь, командир, не промахнемся. На следующем витке покажу это место. Помните, мы зафиксировали самый большой паровой фонтан на экваторе? Это примерно в том районе. Потерпите двадцать минут.

В рубке «Амура» наступила тишина.

Денис и Абдулов не сводили с экранов глаз.

Миша Жуков порхал по кабине, как бабочка, то исчезая в люке, ведущем в соседний - приборно-агрегатный отсек, то появляясь вновь. Он работал с бортовой аппаратурой, контролирующей состояние систем и узлов корабля, поэтому не мог отвлекаться на созерцание космических панорам, однако иногда приклеивался к обзорным экранам, чтобы бросить заинтересованный взгляд на двойную планету, скрывающую под туманной воздушно-паровой оболочкой неведомые тайны.

Двадцать минут - именно столько требовалось «Амуру» на один виток вокруг Плутона на заданной высоте - истекли.

– Вот, смотрите.
– Глинич подвел крестик курсора к вихревому облачному образованию на белом фоне атмосферы.
– Даю обработку локационного поля.

Картина на главном обзорном экране изменилась.

Туманный слой стал почти прозрачным, позеленел, и сквозь него проявился необычный ландшафт - скопище гигантских снежинок размером с земной стадион, соединяющихся в удивительной красоты «снежную корочку». А в центре одной из «снежинок» торчало овальное черное пятнышко, похожее на арбузное семечко.

– «Калифорния»?
– проговорил Денис пересохшими губами.

– Если это американцы, почему они не отвечают на запросы?
– резонно заметил Абдулов.

– Не знаю… но это они! Будем садиться! Всем по местам, начинаем подготовку. Радио на базу: нашли шаттл, на вызовы не отвечает, идем на Плутон.

«Амур» уперся в пространство, замедляя скорость…

Белесая бездна без конца и края, ни одного ориентира не видно, сплошной туман, кое-где распадающийся на клочки и струи, расступающийся пузырем и тут же расползающийся пеленой.

Лед под ногами, то бугристый и волнистый, как стиральная доска, серый, запыленный, с вкраплениями мелких и крупных булыжников, то удивительно белый, ровный и гладкий, как каток.

И странные звуки, то и дело прилетающие из тумана: серии гулов и отголосков разного тембра, щелчки, свисты, скрежет, булькание, шипение пара, удары, сотрясающие почву, вызывающие недолгое глухое эхо.

Они стояли втроем - Миша Жуков остался на борту - на синеватой пластине льда и озирались по сторонам, жадно всматриваясь в туман и вслушиваясь в долетавшие со всех сторон звуки. Молчали, ожидая появления из тумана неких чудовищ, издающих рев и гул. Но шумы продолжали доноситься отовсюду, а чудовищ все не было, вокруг завивались спиралями белесые струи тумана и ничего кроме.

– Парилка… - пробормотал Абдулов.

Никто ему не возразил. Атмосфера Плутона и в самом деле на восемьдесят процентов состояла из водяного пара, хотя при этом температура приповерхностного слоя такого, с позволения сказать, воздуха не превышала минус двенадцати градусов по Цельсию.

«Амур» не подвел.

Посадка прошла удачно, несмотря на переживания бортинженера и опасения экипажа по поводу «ныряния в омут с непредсказуемыми последствиями». Корабль вел себя практически идеально, совсем не так, как те ракетные корабли, которыми командовал Молодцов до этого полета.

Сели они примерно в десяти километрах от «снежинки», в центре которой разместился американский шаттл, до сих пор не подающий признаков жизни. В том смысле, что он не отвечал на радиозапросы, хотя, судя по тепловому излучению и электромагнитному фону, был в исправном состоянии. Единственное, что настораживало: по анализу Бати выходило, что весь он покрыт сверху тонкой корочкой льда и изморози. А такое могло случиться лишь в одном случае: если на его борту не было людей, которые должны были контролировать состояние шаттла и включать время от времени системы внешней очистки корабля.