Чтение онлайн

Вслух же было сказано:

— Доброе утро, — как ни в чем не бывало.

С этого момента Диана замкнулась. Она спокойно выпила кипятка с медом, с благодарностью улыбнулась Сантьяго, безропотно села на лошадь, но в этом послушании мужчине виделось недоверие и упрямая решимость. Он напрягся, понимая, что в таком состоянии девушка может предпринять что угодно, а как оно для нее закончится — неизвестно.

— Доверяй мне, прошу тебя, — попросил, придерживая ее лошадь.

— Конечно, — опять улыбнулась Диана. Получить две улыбки за одно утро — неслыханная щедрость с ее стороны. А что это значит, для графа не было загадкой.

Он понял, что принял верное решение послать весточку Дэйну об осложнении в их деле. Сейчас не до гордости и самолюбивых устремлений.

Лишь бы известие вовремя дошло до Монтрей.

Город произвел на Диану самое восторженное и благостное впечатление.

Они стояли на холме. Конь Сантьяго переминался с ноги на ногу от нетерпения, а лошадь Дианы стояла смирно. Граф не мог усидеть, а девушка двинуться с места и оторвать взгляда от острых шпилей соборов, каменных оград, величавой башни городской ратуши, красных черепичных крыш домов, узеньких лент улиц, сновавших как муравьи людей.

Она словно попала в иной мир, вынырнув из безвременья, безмирья.

— Вот что, оставайтесь здесь. Я куплю вам плащ и вернусь, — решил граф не без сомнений. Оставлять девушку одну опасно, но еще опаснее открыто появиться с ней на улицах Эверли. Сейчас хотя бы есть шанс — Диана слишком занята впитывая в себя энергию города, она насыщается как голодный, правда не ведая о том. Это займет какое-то время. Сантьяго может успеть найти плащ с капюшоном, найти братьев, передать весть Дэйну и вернуться.

— Только не уходите никуда, — почти потребовал.

— Хорошо, — не отрывая взора от города простертого у подножья холма, молвила девушка.

Граф с места сорвался в галоп.

Как только он скрылся с глаз, Диана со стоном и вскриками слезла с лошади, рухнула на траву у ее копыт. Сунула руку за колет и застонав закрыла глаза — не даром ей казалось, что она сварилась заживо. Тело не зря болело — на коже образовались пузыри и мало саднили — зудели, щипали.

Она слышала от Адель ужасный рассказ, как в аббатстве Нортон вымерли монахи. У них точно так же начала сначала пузыриться, потом изъязвляться кожа, появился жар и они умирали в бреду. У Дианы присутствовало все кроме язв, но скорей всего за этим дело не станет.

Похоже этот город ее последние пристанище. Что ж, одно хорошо — ей не пришлось ничего решать — Бог все решил за нее.

Она уже возвела глаза к небу, чтобы в молитве поблагодарить Господа за быстрый финал, как услышала глухой звук топота. Вздрагивающая земля сказала ей о приближении всадников и нужно было уходить. Однако упасть было проще, чем встать. Пока девушка пыталась подняться, на холме появились всадники. Диана перестала бороться и просто смотрела на их приближение.

Кавалькада знатных сеньоров проскакала бы мимо, но один заметил одинокую лошадь, мирно щиплющую траву возле тела и подъехал. Взгляд синих глаз с удивлением уставился в черные глаза, видно сеньор не ожидал увидеть девушку, а может, удивился ее наряду.

— Что с вами? — спросил глухо.

— Упала с лошади.

Мужчина тут же спрыгнул с седла и склонился над Дианой. Ей же вспомнились слова Сантьяго "я не тот, кто вам нужен". Именно сейчас она со всей ясностью осознала, что он сказал истину. Он действительно был не тот, и Уилл, и этот мужчина тоже. Ее манили их губы, но лишь как ребенка что-то строго запрещенное. Запрет был снят и то, чего так сильно хотелось, оказалось не нужно.

А где же тот, который ей нужен? Где? Ведь ей так мало осталось!

— Вы ушиблись, — прохрипел мужчина, видя как девушка поморщилась. — Вам нужна помощь.

— Не стоит милорд.

— Граф Гай Эверли к вашим услугам, миледи.

— Так этот чудесный город ваш?

Мужчина гордо улыбнулся:

— Польщен. С кем имею честь?

— Эээ, — язык был во время остановлен и имя по которому возможно Диану могли найти, осталось скрытым. — Позвольте остаться инкогнито.

— Воля ваша, миледи. Позвольте помочь?

И как только Диана прикрыла ресницами глаза в знак согласия, обхватил ее, помогая встать на ноги, но и тогда не отпустил. Замер, слишком уж тесно и заботливо придерживая девушку:

— Чем я еще могу помочь прекрасной незнакомке?

В голосе графа слышались те же нотки, что были в голосе Уилла, когда он смотрел на Диану, но тогда она почему-то не понимала, о чем они говорят, что значат, а тут, как озарение пришло осознание — это была страсть, затаенная, прикрытая множеством условностей, но яркая и яростная.

Девушка отвернулась: нет, он действительно не тот, как не тем был Уилисс. Страсть всего лишь инстинкт, она ничтожна без того, чему Диана еще не знает определения, но встретит и обязательно узнает. Ни с чем не спутает.

Вот только успеет ли?

Ее взгляд полный сожаления ушел в сторону города: может быть, там ее ждет "тот"?

— Мне бы где-нибудь остановиться.

— У меня! — выдохнул граф, не скрыв радости. Взгляд так и пожирал Диану. — Вам приготовят лучшие покои в замке. Все ваши желания будут тут же исполнены.

Девушка покосилась на сопровождавших графа мужчин. Все они почти не обращали на нее внимания, но один, черноусый и черноволосый смотрел очень внимательно, и от встречи с взглядом Дианы его взгляд не стал мягче и услужливей, а лицо не окрасила подобострастная улыбка. Наоборот, мужчина словно увидел привидение — взгляд застыл, лицо побледнело и вытянулось.

Однако это не насторожило девушку, она лишь поняла, что ее чары не действуют на всех и, порадовалась — Бредворд был не прав, отец был не прав и святая инквизиция тоже. Она теперь может доказать что совершенно обычная, просто одни находят ее привлекательной, другие нет, вот и все. А это не из ряда вон, не происки Дьявола, а замысел Божий, норма.

Это и решило дело.

— Я, пожалуй, приму ваше приглашение, господин Эверли.

Граф обрадовался как дитя.

Эверли не умолкал, осыпая девушку комплиментами по дороге, выспрашивая о ней. И откровенно любовался, не спуская с нее глаз. Ему нравилось в ней все, даже то, что она бросила вызов обществу, облачившись в мужской костюм. Он настолько выделял ее достоинства, подчеркивал женственность вопреки условностям, что граф буквально пылал от желания и восторга.