Чтение онлайн

— Я ее не вызываю!… Она сама приходит.

— Ооо! Ха! Все проще миледи, я владею собой и тем, что во мне заложено, потому что не отвергаю данное, а вы упорно бежите от себя и своей силы. Но она есть, сколь бы вы упрямо не отрицали это, и вырывается спонтанно, потому что не подчинена пока вам, потому что не осознана и не принята вами. Перестаньте отрицать очевидное, примите и вам многое откроется, масса вопросов отпадет сама собой.

— Если принять эту силу, то придется принять и смириться с ее причиной, а имя ей Дьявол.

— Природа. Просто ваша отличается от немного от моей, и сильно от тех, кто на площади. Так дуб отличается от сосны, орешник от смородины, но никто из них не считает себя слугой Дьявола, как и вы их не считаете чем-то нечистым. Конечно, дуб горд тем, что он дуб, сосна тем, что она сосна и каждый уверен в своей исключительности, каждый думает что он единственно дерево, остальные кто угодно. Но разве это так?

— Хотите сказать, что природа человеческая не менее многообразна, чем природа растений? Согласна, хотя у меня мало опыта, чтобы заявлять такое с полной уверенностью. Но говорила я о другом: о том, что делаете вы вольно, а я — невольно. Так или иначе, но то что заложено в нас представляет угрозу для окружающих, а это значит, что то, что заложено, то есть сила, как вы ее называете, исходит от нечистого. Следовательно принимать ее, осознавать — идти на поводу у Дьявола, признавать его и тем противиться Господу.

— Вы настолько набожны, миледи, что свет заветов Господних и проповеди рабов его застили вам глаза и разум? Да посмотрите же вокруг! Видите хоть одного похожего на другого? Но разве в разнице лиц, комплекций, манер, одежды, нрава есть происки вашего Дьявола? Кстати, сейчас я познакомлю вас с братом. Он такой же, как мы с вами, а вот его жена, обычный человек. Но это не мешает им быть вместе вот уже почти восемнадцать лет. И ни один из них не считает другого, как и себя, приспешником нечистого. Они очень разные, как например вы и ваша сестра, но эта разность не мешает им прекрасно ладить и понимать друг друга. Все эти условности, что не дают покоя вашей душе и мутят разум, искусственны, вам навязали их. Но не пора ли повзрослеть и избавиться от их излишков?

— Мне обидеться?

— О, не стоит! Внезапные пожары в Оверлоне нам не к чему. Если вы, конечно, планируете отдохнуть.

— Да я осталась бы здесь жить навсегда! Этот город великолепен. Посмотрите на цветы в окнах, разве не чудесно?… Если честно, мне несложно понять то, что вы говорите, Сантьяго, мне трудно принять.

— Я противоречу вашему сложившемуся мнению?

— Именно.

— Что ж, тогда оставим. Когда-нибудь приятие придет само.

— Думаете? Я была бы рада согласиться с вами, но… А когда вы узнали, что имеете определенную, выходящую за рамки допустимого, силу? Что вы испытали?

Ферна странно посмотрел на девушку и промолчал.

Скажи "а", придется говорить "б", и вопросы Дианы выросли бы в своем количестве, а ему хватало тех, что она имела.

— Знаете, какое мое самое большое желание? Поскорей добраться до Монтрей.

— И сбыть меня с рук, — поняла девушка. Так всегда. От нее отчего-то спешат отделаться, отмахнуться, отодвинуть. Но сейчас, когда она начала знакомиться с миром и он даже начал нравиться ей, несмотря на множество негативных нюансов. Закончить столь познавательную прогулку так быстро было особенно обидно.

Диана хорошо понимала, что как только попадет в замок мужа, опять останется одна в замкнутом пространстве, а это горше некуда. Уж лучше в монастырь — те же ограды и ограничения, но хотя бы общество благообразное, есть возможность избавиться оттого, что в ней сидит, есть выход в мир: помощь страждущим в госпиталях, например. Там у нее появятся подруги. Наверное.

— Скажите, вы были хоть раз в монастыре?

— А вы? — внимательно посмотрел на нее мужчина: к чему она спрашивает?

— Нет. Но я видела монашек, разговаривала с ними пару раз. У меня сложилось неплохое мнение.

— К чему вы это?

— Просто, — пожала плечами и отвернулась. Сантьяго подумал и сказал:

— Я был в монастырях не раз. В некоторых ничего Божьего не нашел, если следовать вашей логикой, а вот Дьявол там себя вольготно чувствует: разгул, разврат, обжорство, мздоимство, алчность, властолюбие. Все пороки с коими так рьяно борется ваша церковь, успешно присутствует в монашеском братстве.

— Вы имеете ввиду мужчин, — закаменела лицом от услышанного девушка.

— Ах, да, женщины другое, — усмехнулся Ферна.

— Вы закоренелый еретик!

— Нет. Разве вы забыли? Я вообще колдун, — хохотнул и, смерив девушку насмешливым взглядом, выдал. — Кажется, я понял к чему вы завели разговор о монастырях: решили поселиться в одном из них и замаливать грех силы, коя дана вам от рождения. Я бы сказал, что эта идея полная чушь, но вы же не поверите, так?

Диана передернула плечами, старательно отворачиваясь:

— Вы действительно колдун, — буркнула недовольная, что ее мысли угадали.

— Лишний раз убеждаюсь, что вы совершенно наивны и изрядно напичканы вздорными мнениями и суждениями. Признаться, с вами очень трудно.

— Так лишитесь этой трудности — оставьте меня в покое. Я не просила вас жениться по доверенности и тащить меня черт знает, куда и к кому. Мне вполне уютно было дома. Я буду очень рада, если мы заключим некий договор и наше затянувшееся и тягостное для обоих знакомство, закончится.

Сантьяго вздохнул:

— Вам в голову пришла еще одна "умная" мысль? Право, сколько их у вас? Диву даюсь, насколько вы плодотворны в этом отношении.

— Вы сначала выслушайте, потом судите.

— Слушаю, — поджал губы мужчина, с тоской поглядывая в сторону. Что он мог услышать? Очередной вздор?

— Вы сказали "свой", однако мы так и не можем найти общий язык.

— Вы не хотите. Вы старательно отворачиваетесь от очевидного.

— Допустим. Не стану спорить, не суть.

— Слава Богам, — проворчал граф.

— Выслушайте же, упрямец!… Мне нравится этот город. Путь со мной не нравится вам, да и меня, признаться, путешествие изрядно утомило. Нас обоих тяготит общество друг друга. Я приношу вам неприятности, вы серьезно шокируете меня. Если все что вы говорили, правда, то не лучше ли нам расстаться? Вашему лорду нужна земля, так? Вам свобода от меня и выполненные обязательства перед господином. Мне покой и понятное будущее. Если вы похлопочите и устроите меня в местный монастырь, желания каждого будут исполнены. Монтрей останется с землей, что получена им за мной. Я не стану претендовать, пусть его. Вы будите свободны, я, в обществе сестер, в молитве, постараюсь избавиться от того, что мне дано, забыть все, что вы мне говорили, а главное, не услышу и не узнаю большего. И больше никуда не поеду.