Чтение онлайн

– «Да как раз почти две девятьсот!».

– «Так скорее пиши заявление, а то, как мы поменяем вклад, она ведь в Москве осталась!?».

– «Да нет! Она, к счастью, как раз у меня! Я думал её оставить, но в последний момент сунул в пиджак – думал целее будет, да и здесь вдруг пригодится!?» – обрадовал жену Пётр.

– «Так иди скорей в бухгалтерию, оформляй!» – поторопила она, вечно поспевавшему к шапочному разбору, мужа.

А в конце декабря, за неделю до нового года, советские люди узнали, что 1 января стал праздником и выходным днём, а день победы 9 мая – снова рабочим.

Новый, 1948 год, супруги Кочет вместе с другими сотрудниками советского посольства встречали в зелёном салоне, где размещалась столовая посольства и стояла празднично наряженная ёлка.

Александр Ефремович лично поздравил свой коллектив с новым годом, произнеся тосты в честь Сталина, партии, всего советского народа, его армии и МИДа.

А после застолья с шампанским Пётр Петрович Кочет блеснул ещё не забытым мастерством, танцуя со всеми женщинами подряд, чем вызвал удивление и умиление коллег. И лишь одна Алевтина Сергеевна, танцуя скромно и застенчиво, чуть ревнуя, не одобрила чрезмерного рвения супруга.

– А уроки Капы мне опять пригодились! Жалко, только, Аля так не умеет танцевать, да и стесняется, конечно! – подумал он, подходя к жене и выслушивая от неё недовольство.

– «Петь, а ты меня тут совсем позабыл!? Тебя уже к другим юбкам тянет?!» – не удержалась она.

– «Так это для лучшего знакомства с женщинами-коллегами! И чтобы никто не обижался! Так и тебе наши мужчины скучать не давали! Ведь ты у нас самая молодая и самая красивая! К тому же умная!» – ловко оправдался аналитик.

– «Ну, ладно, ладно! Умный ты мой!» – приняла извинения, нависшая на высоких каблуках над мужем, учительница, обнимая его за плечи.

– «Эх, как хорошо, красиво! Сейчас бы ещё и на лыжах походить!» – вздохнул Пётр Петрович свежий воздух, увидев утром неожиданный снег на улицах Парижа.

– «Да, маленький отпуск нам бы сейчас не помешал! – согласилась Алевтина – Ты бы хоть немного отдохнул от внутриполитических событий!».

И действительно, теперь внутриполитическая обстановка во Франции стала напоминать зиму, которая пришла в Париж ухудшением погоды – похолодало и даже выпал редкий для города обильный снег.

Через несколько дней супруги Кочет вместе со своими коллегами радостные вышли на зимнюю прогулку. Перейдя через мост О Дубль на улицу д Арколь при подходе к юго-западному углу знаменитого Собора Парижской Богоматери, они с удовольствием поиграли в снежки. И Пётр Петрович сфотографировал эту советскую забаву на острове Сите. Ведь эта зима в Париже выдалась весьма снежной.

Зимой прогулки Кочетов по Парижу стали редкостью. В отличие от московских дворников, парижские дворники не убирали снег, думая, что сам растает. Поэтому во многих местах на тротуарах было скользко и слякотно.

Да и прошедшая на родине денежная реформа заметно сказалась на возможности траты денег в Париже. От этого супругам стало грустно.

Однако, Пётр Петрович прекрасно понимал, что, пока есть его страна СССР, в мире невозможна монополия власти США в политической, экономической и в военной областях. Тем более невозможна монополия какой-либо другой страны, или даже группы стран.

Теперь Пётр Петрович непосредственно на себе почувствовал, как во имя классовой солидарности доля элементарных благ и общечеловеческих ценностях для советского народа неумолимо урезалась.

Периодически раздумывая над этим, он всегда приходил к выводу, что благо Отечества, благо народа должны быть выше идеологических догм, теорий и споров, тем более быть выше личной и групповой корысти, политики сегодняшнего дня, выше личных амбиций и обид. И он делал вывод – борьба за благо Родины должна быть делом всей моей жизни!

Работая во внутриполитической группе посольства, Пётр Петрович к тому же занимался составлением справок для руководства, записью бесед с приглашёнными в посольство, иногда участвовал в совещаниях, а также заводил связи, полезные для посольства и страны.

– Эх, всё же должность моя какая-то размытая!? Как у референта, переводчика, помощника посла – не дипломатическая! Да ещё плюс эта корреспондентская нагрузка какая-то!? Быть бы мне хотя бы третьим секретарём посольства! Вот тогда бы да! Так что мне надо показать себя с самой лучшей стороны, зарекомендовать себя отличным переговорщиком, и непременно влияющим на местных товарищей! В общем, поработать на свой авторитет! А для этого надо, что тут греха таить, и угождать начальству, не отказываться от его поручений, даже неприятных! – иногда размышлял он, невольно загоняя себя в логическую ловушку.

Пётр Петрович, по сути, был штатным аналитиком посольства и разведки в экономической области и в области политического сотрудничества с компартией Франции.

Обладая большой эрудицией в вопросах внутреннего и международного положения Франции, с дисциплинированным умом и чувством юмора, не зашоренный, находчивый, обладавший здравым смыслом, смелостью и решительностью при решении сложных вопросов, не боявшийся брать ответственность на себя, он ещё в Москве, до войны, приглянулся послу А.Е. Богомолову.

И через несколько дней тот неожиданно вызвал Петра Петровича к себе в кабинет.

– «Пётр Петрович! Вы, конечно, знаете, и в Москве вас наверняка инструктировали, что работать с членами французской компартии и привлекать их к негласному сотрудничеству с нашей разведкой категорически запрещено!? Комитету Информации при Совете Министров СССР это запретило делать руководство ЦК ВКП(б)! Вы понимаете, кто?!».

– «Да, но товарищ Сталин мне лично поручил…» – начал было, удивлённый таким началом разговора Кочет, но тут же был перебит послом.