Чтение онлайн

Эта забастовка явилась мощным протестом рабочего класса против голода и лишений, против антинародной политики финансовой олигархии и её представителей.

Тогда премьер-министр Рамадье 19 ноября вместе со своим кабинетом министров подал в отставку, опасаясь, что он столкнулся со всеобщим народным восстанием.

И 24 ноября новым премьер-министром стал христианский демократ Роберт Шуман. Он сформировал правительство широкой коалиции, по замыслу являющейся «третьей силой», направленной, как против коммунистов, так и против, как ни странно, голлистов.

В ответ на это 27 ноября во Франции началась, организованная ФКП и профсоюзами, всеобщая стачка. И в этот же день полиция в Париже заняла помещения редакций коммунистических газет, в первую очередь Юманите. Об этом в советское посольство непосредственно Петру Петровичу Кочету успел позвонить взволнованный Пьер Куртад.

И аналитик вновь сел за анализ. Его теперь заинтересовал вопрос о предательской деятельности лидеров правых социалистов.

Кочет просмотрел свои материалы и нашёл нужную для него базовую информацию.

В 1938 году доля крупного капитала в национальном доходе Франции составляла 29 %, а доля заработной платы 45 %.

А сейчас, к концу 1947 года, эти цифры поменялись соответственно на 42,5 % и 40,5 %.

При этом уровень производства и уровень занятости рабочего класса в эти годы были одинаковы.

– Следовательно, в течение правления Блюма и Рамадье прибыль двухсот семей французской финансовой олигархии превысила всю сумму заработной платы рабочих и служащих. А они с семьями составляют 60 % населения страны! – сделал он вывод, немало удивившись и возмутившись при этом.

И действительно, по официальным и, разумеется, сильно преуменьшенным данным, прибыль 100 акционерных компаний, по их отчётам, возросла с 1.210.844 франков в 1945 году до 4.200.396 франков в 1947 году. А это в три с половиной раза, при том же золотом содержании франка.

И эти колоссальные прибыли магнатам финансовой олигархии правительства Блюма – Рамадье обеспечили за счёт небывалого ограбления рабочего класса. Если правительство Блюма довело реальную заработную плату до нищенского уровня времён оккупации, то правительство Рамадье снизило его до небывалого ранее низкого уровня. В настоящее время она составила 48,6 % по отношению к уровню 1938 года.

И Пётр Петрович сделал вывод, письменно изложив его в своём отчёте в комитет информации.

Забастовочное движение во Франции принимает всё более широкий размах вследствие наступления реакции на жизненный уровень и права рабочего класса, происходящее по мере усиления господства американского капитала в стране.

В условиях обострения классовых боёв между лагерем демократии и лагерем империализма массовые забастовки во Франции являются средством борьбы против собственной финансовой олигархии за улучшение экономического положения рабочего класса, за национальную независимость и демократию в стране.

Вместе с тем, они одновременно, как часть массового стачечного движения, являются мощным пролетарским средством борьбы против всего лагеря империализма, против ига американских колонизаторов, за мир,

И Пётр Петрович направляет в Москву очередной отчёт с анализом внутриполитической обстановки во Франции.

Тем временем, с наступление холодов, и внутриполитическая обстановка начала постепенно охлаждаться.

Если ещё 4 декабря, после шести дней ожесточённых споров в Национальном собрании, министр внутренних дел Франции Жюль Мок обеспечивал экстренные меры против беспорядков, то уже 9 декабря профсоюзы отменили всеобщую забастовку и начали переговоры с правительством.

Но это видимо привело к расколу во Всеобщей Конфедерации Труда, когда 19 декабря руководимые СФИО профсоюзы «Рабочая сила» вышли из её состава, создав свой профсоюзный центр.

Но в эти же дни парижские новости затмились новостями из Москвы.

Ещё 14 декабря Советом министров СССР и ЦК ВКП(б) было принято Постановление «О проведении денежной реформы и отмене карточек на продовольственные и промышленные товары». Этим постановлением в стране была отменена карточная система, ведённая ещё вначале войны и действовавшая более шести лет.

Согласно этому Постановлению все наличные деньги граждан и организаций обменивались на новые купюры образца 1947 года в соотношении 10 к 1, то есть проводилась деноминация денег. При этом пропорционально менялись и цены, одновременно упорядочиваясь, а кое-какие и снижаясь. Поэтому зарплаты остались на том же уровне.

Вклады граждан подлежали обмену на иных условиях. Вклады до 3.000 рублей оставались без изменений, до 10.000 уменьшались в пропорции 3 к 2, а выше уже 2 к 1.

То есть государство изымало у населения излишки накопленных денег, тем самым борясь со спекулянтами и незаконно обогатившимися во время войны лицами.

Льготные условия обмена денег были установлены лишь для держателей облигаций государственных займов. А облигации займов 1947 года вообще не подлежали переоценке.

Однако внутренний и международный курс рубля не менялся – его золотое содержание сохранилось. Поэтому для советских людей покупка импортных товаров стала дороже в десять раз, что сотрудники советского посольства в Париже вскоре ощутили на практике.

Однако эта реформа позже весьма существенно повлияла на экономику СССР. Уменьшение денежной массы почти в 2,5 раза повысило покупательную способность рубля, при этом цены на продовольственные товары в течение последующих семи лет снизились на 47 %.

Но эту новость из Москвы об обмене денег супруги узнали из, сделанного во всеуслышание, объявления посла Богомолова, подчеркнувшего срочность этого мероприятия.

– «У кого сберкнижки остались в Москве срочно пишите заявления на моё имя с указанием суммы вклада!» – чуть взволнованно закончил он.

– «Петь, а хорошо, что мы с тобой почти все наши деньги потратили на дело, купив всё, что нам было нужно! А сколько у тебя на книжке осталось?» – спросила Алевтина.