Шрифт:
Посвящается моим бабушке и дедушке Таисии Васильевне и Анатолию Кузьмичу.
Детство.
Все мы родом из детства.
Переворачиваюсь на бок и рукой касаюсь стены. Обжигаю руку. Осознаю, что горячо не только руке. Значит наступило утро. Приходится открыть глаза и окончательно просыпаться. Босиком спускаюсь с горячей печи.
Выбравшись из душного плена, я попадаю в плен аромата бабушкиных блинов. Как всегда бабушка просит ей помочь. В мою задачу входит смазывать блины маслом и посыпать их сахаром. “Не жалей сахара, закончится, деда ещё пошлем”. “Масла побольше мажь, не жалей”. Помимо прочего нужно ещё успевать их есть. Я тебя уверяю, таких блинов ты никогда в жизни не пробовал. Держишь блин, а по руке стекает масло с расплавленным сахаром. Откусываешь его, и это все течет ещё сильней. “Это вам дома говорят по чуть-чуть, экономить, а здесь не жалей, здесь все только для вас”. Запивал блины я парным молоком. Бабушка всегда оставляла для меня после “дойки” литр свежего молока.
И действительно, у бабушки все было для нас. Перед нашим приездом бабушка всегда отправляла деда в магазин, чтобы он пряников нам купил. Однажды дед откуда-то принес мешок карамели. Помню как стоял этот мешок в коридоре времянки, мы подбегали в течении дня и ножом откалывали сколько нам хотелось. Нам. Нас было много, два брата и три сестры, но бабушка любила больше меня и брата, и никогда не скрывала этого. Как в любой деревенской семье, главными считались мужчины, так и в нашей, старшее поколение крутилось вокруг нас, мальчиков.
Конец ознакомительного фрагмента.