Дева дождя
Шрифт:
Словно в подтверждение сказанному, Агиэль заложил вокруг подруги крутой вираж, сделавший бы честь иному стрижу. Марина вспомнила незаданный вопрос, возникший ещё тогда, в избушке у бабушки Насти. У птиц имеются могучие маховые мышцы, между прочим, и чем крупнее птичка, тем могучее… Каждому, разделывавшему хотя бы курицу, это известно.
– И мышцы могучие у него имеются, не беспокойся. Только они внутри грудной клетки. Совмещены с лёгкими, так скажем, что резко облегчает работу сердца в полёте… Да ты у бабы Насти спроси, она анатомию Агиэля изучила досконально, – чуть улыбнулся Йорген.
– Однако, пора… – вздохнула Элора, также отдыхавшая в виртуальном шезлонге под сенью невероятных размеров гладиолусов, явно намеревавшихся заслужить статус деревьев. – Спускайтесь уже, летунчики мои!
Сказано это было негромко, однако "летунчики" немедленно пошли на снижение и через полминуты аккуратно и синхронно приземлились на полянку. Ангел с шумом, обдав порывом ветра всех сидящих, феечка же совершенно беззвучно. И верно сказал Йорген, сугубо магический процесс этот фейский полёт…
– Уф… А мы только-только во вкус вошли… там так хорошо, в небе… – глаза Агиэля сияли.
– Увы… – волшебница улыбнулась, и улыбка вышла грустная, чуть виноватая. – Всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Чтобы вновь возродиться позже.
Она села прямее, в своём магическом ложе-шезлонге.
– Первичное обучение нашей Марины свет Борисовны закончено. Разъяснение всевозможных вторичных приёмов оставляю на вас, друзья мои. На тебя особенно, Агиэль.
– Да, мама Элора, – ангел уже не улыбался. – Когда?..
– Завтра утром. И постарайтесь уложиться засветло. Если нет, лучше заночуйте.
– Хорошо, матушка, – рыцарь тоже был предельно серьёзен.
Лишних вопросов Марина не задавала. Она уже была не та студентка, что попала в этот сияющий мир – ничего не имевшая, кроме отчаянной решимости. Она уже очень многое понимала…
"Правильно понимаешь. Перемещение между слоями Шаданакара, это не телефонный звонок"
Девушка чуть кивнула. Это с виду всё просто – вошёл-вышел, и только следы на поверхности портала, как на воде… Этот процесс так же трудно скрыть, как испытание атомной бомбы. Хорошо ещё, что там, в Нижних мирах, могут лишь отметить сам факт перехода…
"Ты не расслабляйся" – рыцарь смотрел без малейшей улыбки. – "Верно, там не в состоянии увидеть, кто именно перешёл Грань. Однако там есть не только глиняные и железные головы. Если допустить, что за тобой всё-таки следили… Это для твоих родителей версия с дачей подружки выглядит убедительно"
И снова Марина не стала задавать глупых вопросов. Исчезновение студентки Костровой, затем серия переходов через Грани Шаданакара – судя по энергетике, групповых – дальше в силу вступает логика.
– А ты не пугай её зря, – вмешалась в безмолвный разговор волшебница. – Это им надо теперь бояться.
Элора встала во весь рост.
– Ну а сегодня у нас торжественный вечер, в честь новоиспечённой Девы Дождя!
…
Небо светилось едва заметным пепельным светом – как раз достаточно, чтобы на его фоне обрисовались чёрные силуэты земных строений. Алексей споткнулся обо что-то твёрдое, зашипел от боли. Нагнувшись, пощупал – рельс…
– … Аккуратнее с ним. Он ушёл сам.
– Многие сами уходят. Не выдерживают.
– Ты не понял. Он сам вышел из той оболочки.
Местный Страж грани был ещё более причудлив, нежели два предыдущих. Громадный металлический богомол, основой которого служил старинный чугунный фонарный столб, с четырьмя передними-верхними лапами и полудюжиной задних-нижних сделал бы честь любому скульптору-абстракционисту. Венчала сооружение башня старинного броневика, с заклёпками и пулемётным рылом "максима" меж двух "ушей" из броневой стали. Пончо из драного персидского ковра дополняло параноидное зрелище.
– Ладно, – башня уставилась на новоприбывшего пулемётным рылом. – Здесь не какой-то Скривнус. Здесь Мород.
Конвоир бесшумно нырнул в отполированную до блеска кроваво-бурую гранитную плиту… Какой блеск? Здесь, в старинном паровозном депо, ни зги не видно…
И тем не менее он видел. Точно так же, как в том карцере – изображение, состоящее из крохотных мерцающих вспышек.
Послышался нарастающий вой вечного мотора, и через минуту между почерневших от времени кирпичных строений показался экипаж, здорово напомнивший ту самоходную бочку, на которой Горчакова доставили к НИИ ФИГА. Только шасси этого аппарата было ещё более архаичным. Одни колёса со спицами чего стоили… Вероятно, подобные грузовики развозили революционных матросов по улицам революционного Питера в далёком 1917-м. И так же, как в Ладрефе, моточудо было ободрано до нитки – всё, без чего аппарат мог передвигаться, было безжалостно снято. Правда, здешний волгр не лепился на присоске к раме, а восседал на крыше железного ящика, куда на непомерно вытянутой рулевой колонке был выведен руль, и ещё торчал рычаг переключения скоростей. На бампере самоходного ящика сияла до боли знакомая белая трубка, по всей видимости, заменявшая фары. Выходит, волгры не так хорошо видят в темноте, как големы?
– Забирай! – башня на столбе повернулась к приехавшему.
– Этот? У, какой нежненький… Эх, а в Скривнусе они ещё такие плотненькие, сочные…
– Слышь, ты, глист-переросток, – перебил разглагольствования водилы Алексей, – вы как тут выводитесь? Из яиц, к примеру, или почкуетесь?
Молчание. Похоже, и местный Страж Грани, и местный волгр-шофёр не сталкивались ранее с подобными узниками.
– Так я жду ответа на поставленный вопрос, – со всей строгостью добавил Горчаков. А что? Эксперимент так эксперимент… есть он меня всё равно не имеет права…