Дева дождя
Шрифт:
"Но если ты приглядишься внимательней, то увидишь, что ноги твои опираются не на сам грунт, а на некую среднеквадратичную поверхность" – встрял в безмолвную беседу Агиэль. – "Особенно это заметно, когда почва неровная, скажем, при хождении по каменным осыпям"
Девушка кивнула – понятно… И вспомнила, как они шли по лестнице, словно это был некий волнистый пандус. Среднеквадратичненько всё, стало быть…
"Я и не мёрзну потому же?"
"И это тоже. Тепло и холод привидения воспринимают весьма опосредованно"
"И чтобы предвосхитить следующий вопрос, скажу – этот мир ты также видишь сейчас не напрямую, а через вторично-квантовое отражение" – перехватил инициативу в беседе Йорген. – "Как привидения воспринимают звуки, я рассказывать не стану, это и Наум Натаныч вспотеет, объясняя. А вот запахи воспринять уже не удаётся, хоть тресни"
Знакомая избушка курилась дымком из трубы, и казалось, приветливо улыбалась добрым гостям. Марина ответно улыбнулась доброму дому. Не жалей улыбок своих, и они вернутся сторицею…
"Классно сказано! Кузьма с Матвеем оценят непременно" – ангел фыркнул смешком. Не останавливаясь, вошёл в закрытую дверь. Помедлив секунду, девушка нырнула следом. Надо привыкать, овладевать профессиональными навыками кадрового привидения.
В доме было уютно, как обычно. Бормотал утренние новости телевизор, вилка которого валялась на полу. На кровати возлежала в летаргическом сне спящая принцесса, под бочком коей клубком свернулся кот Матвей. Домовой Кузьма ошивался подле печки, в которой баба Настя готовила чего-то вкусное. Перед образами теплился крохотный огонёк лампадки.
– Здравствуй, баб Настя! – первым поздоровался Агиэль.
– О! Явились, голубчики! – судя по всему, колдунья видела потусторонних гостей вполне отчётливо. – С возвращеньицем. Всё хорошо?
– Пока не всё, но уже кое-что, – по телу Йоргена пробежала волна слабого сияния. – Здравствуй, бабушка Настя.
Марина, не удержавшись, ткнула пальцем – палец вошёл в герр рыцаря без сопротивления… Вот как, стало быть… Совместил фазу с этим миром…
– А ты чего, Агуша? – бабушка водрузила на стол самовар. – Материализуйся уже!
– Щас, только облёт окрестностей сделаю незаметненько… Бережёных и Бог бережёт. Вы тут без меня не начинайте!
– Опять голышом? – расстроенно всплеснула руками старушка.
– Да ай, баб Настя! – ангел нырнул обратно в дверь, явно избегая опасности быть насильно одетым.
"Переживает за внучка" – рыцарь улыбнулся. – "Хотя ангела, да ещё в виде привидения, простудить непросто даже в Антарктиде, не то что под Москвой"
– А ты вслух говори, невежливо это, – бабушка накрывала на стол. – Марина свет Борисовна, и тебе пора бы в облик-то вернуться. Чай, надоело призраком-то пребывать…
Кот мягко спрыгнул с постели.
– Прошу! Я говорил – сохранность гарантирована!
Улыбнувшись бдительному стражу, девушка уже привычно легла в своё тело, будто скрипка в футляр. Кожу обожгло словно крапивой, и летаргическая принцесса открыла глаза.
– Ну вот… – Йорген вынул тончайшие иглы из локтевой вены и шейной артерии, протёр места уколов ваткой. Остро запахло спиртом. Изображение бьющегося сердца мигнуло и погасло. – Всё пока удачно.
– И не к делу твой прибор-то…
– Не мой, баба Настя, а Наума Натаныча. Привет тебе от него, кстати, – рыцарь отлеплял крохотные присосавшиеся датчики.
– Ну, всё вроде тихо, – сквозь дверь ввалился Агиэль, на ходу складывая крылья. По телу ангела пробежала световая волна совмещения с этим миром. – М-м… вкусно пахнет, баб Настя. Чё дают?
– Всё дают, – мягко засмеялась хозяйка. – Вафельные трубочки с кремом, ватрушки вот с клубничным джемом…
– Вау! Я хочу!!!
Марина лежала в постели и улыбалась. Как тут хорошо… Нет, кто спорить – в Олирне отлично, в Ирольне ещё лучше, в Фэйре просто замечательно… тем более в Нэртисе, где прописан Йорген… И уж совсем непредставимо-волшебно в Готимне, настоящем преддверии Рая.
Но лучше всего здесь, в Энрофе. Мире живых людей.
…
Бархатные портьеры скрадывали и без того неяркий свет, однако человек в тёмном костюме – неброская вещь, но явно "от кутюр" – не снимал чёрных очков, подчёркивавших нездоровую бледность неподвижного лица.
Его собеседники выглядели значительно живее. Полнощёкий типчик в малиновом пиджаке и галстуке, с рыженькой бородкой и щёткой волос на голове имел мышиные бегающие глазки, и более всего походил на какого-то ведущего балагана, или, как говорит молодёжь восьмидесятых – диск-жокея. Второй персонаж был проще – крутейшая кожаная куртка, шнурованные башмаки, какие носят солдаты антисоветского блока НАТО, стрижка под машинку и золотое кольцо-печатка. Через несколько лет таких будут почтительно звать иностранным словцом "рэкет", пока же это была "неформальная советская молодёжь". Которую из рук вон плохо разыскивает милиция.
– Что будем кушать? – почтительно обратился официант к чёрным очкам, склонившись. Судя по позе, в данном заведении данный клиент пользовался большим авторитетом.
– Коньяк, водка, закуска соответственно. Горячее на двоих. Мне кофе двойной, одно "Чинзано" и минералку.
– Будет сделано!
Официант исчез, человек в чёрном даже не проводил его взглядом.
– Итак, что сделано?
– Всё нормально, шеф, – заговорил живчик с бородкой, – всё под контролем…
– Конкретнее.
– Дома она не появлялась. У подружки той тоже. Как уехала с тем байкером, так и с концами.
– Что родители?
– Спокойны родители… Шеф, одна странность – телефон у них молчит мёртво. Ни исходящих, ни входящих.
"Диджей" прервал рассказ – подошёл официант, начал расставлять блюда и графинчики.
– Желаете что-нибудь ещё?
– Пока нет.
– Приятного аппетита!
Официант покинул кабинку, не забыв поклониться.
– Дальше.
– Да, так вот, я и говорю… ни исходящих, ни входящих. Я даже подумал, не обрыв ли линии… А звонить вы не велели…